Шпиц заворчал. Гуров опять погрозил. Дама взглянула на него и тотчас же опустила глаза. - Он не кусается, - сказала она и покраснела. - Можно дать ему кость?..
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
«Герой нового времени — капиталистический человек» (образ Чичикова)
В поэме “Мертвые души” Николай Васильевич Гоголь, наряду с выразительной галереей портретов помещиков, подробно описывает героя нового времени — Павла Ивановича Чичикова. Это мошенник большой руки. Он предчувствует нарождение нового строя — капитализма и уже готов к его условиям. Выше всего на свете Чичиков ставит деньги, и будет поклоняться, служить, составлению капитала посвятит жизнь. Он прекрасно запомнил завет отца “беречь копейку”, ибо все могут предать, только “копейка” поможет и спасет... Павел Иванович с детства начинает сколачивать капитал, перепродавая приятелям булки и пышки... Потом он займется аферами на таможне, когда и это дело раскроется, Чичиков придумает великую фальсификацию с мертвыми душами, покупая их как живые, не прошедшие ревизской сказки. Он хочет заложить их в опекунский совет и получить наличный капитал под эфемерный залог. Умен ли герой? Безусловно, его ум изобретательный и изворотливый, способный из всего извлечь выгоду. Но герой не внушает ни капли уважения, так как его способности направлены на обман государства и окружающих, пусть не самых лучших представителей общества. Да, Чичиков общается с мошенниками и плутами, но от этого его поступки не становятся благовиднее, ибо он “мошенник из мошенников”, и все его способности и усилия направлены не на благие цели, а на личное обогащение. Он довольно циничен, придумав такую аферу с покупкой мертвых душ. Свое истинное лицо Павел Иванович искусно скрывает под личиной Приличия. Он великий артист-мистификатор. Приезжая к Манилову, Чичиков подстраивается под характер хозяина. Ведет себя чересчур церемонно. Полчаса хозяин и гость стоят перед дверью, не решаясь войти первыми, уступая друг другу эту честь. В конце концов втискиваются в нее одновременно. О деле Павел Иванович начинает говорит витиевато: “— Я полагаю приобрести мертвых, которые, впрочем, значились бы по ревизии, как живые,— сказал Чичиков.— Мы напишем, что они живые, так, как стоит действительно в ревизской сказке. Я привык ни в чем не отступать от гражданских законов, хотя за это и потерпел на службе, но уже извините: обязанность для меня дело священное, закон — я немею перед законом”. Он даже “печется” о родном государстве, утверждая, что “казна получит выгоду, ибо получит законные пошлины”. Манилов вполне удовлетворен объяснениями Чичикова, ему недосуг вдаваться в подробности дела. Это довольно скучно для его “возвышенной натуры”. С Собакевичем, чувствующим интуитивно мошенническую сущность Чичикова, Павел Иванович вначале держит себя солидно и серьезно, а потом понимает, что помещик его “разгадал”. Притворяться уже не стоит, тут главное — не попасть впросак. И давая деньги, одновременно выдергивает из рук Собакевича расписку. “—Хорошо, давайте же сюда деньги! — На что ж деньги? У меня вот они в руке! Как только напишите расписку, в ту же минуту их возьмите. — Да извольте, как же мне писать расписку? Прежде нужно видеть деньги. Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, Другой написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные ревизские души получен сполна”. У Коробочки же Чичиков ведет себя свободно. Настасья Петровна довольно зажиточная помещица: ее “узенький дворик весь был наполнен птицами и всякой домашней тварью. Индейкам и курам не было числа, промеж них расхаживал петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок...” У нее есть чем поживиться: медом и пенькой... но Чичиков интересуется совершенно другим товаром: “— Уступите-ка их мне, Настасья Петровна? — Кого, батюшка? — Да вот этих-то всех, кто умерли”. Коробочка вначале опешила, но потом ее волнует только одно — как бы не продешевить. Она готова выкапывать мертвых и продавать, лишь бы была выгода. Позже она не поленилась съездить в город, чтобы справиться о цене на мертвые души. Ни один из помещиков, с которыми общался Чичиков, не возмущен кощунственным предложением Павла Ивановича. Все они лишь хотят получить свою выгоду, не продешевить, а необычность товара не вызывает у них никаких эмоций, переживаний, душевных сомнений. “Хорошо, что нашелся покупатель и на этот товар”, — такова их логика, очень страшная и бесчеловечная. Переезжая из имения в имение, Чичиков общается, приспосабливается к поведению и характерам владельцев. У Манилова — он добрейший человек, с Собакевичем—“кулак кулаком”, у Коробочки — гневливый занятой барин, которому недосуг задерживаться по пустякам. Приехав к Плюшкину, Чичиков сразил хозяина своим “великодушием и щедростью”, отказавшись от еды и взяв все расходы по оформлению продажи мертвых душ на себя. Павел Иванович не менее отвратителен, чем другие помещики. Если они соглашаются на эту сделку — продажу мертвых душ, то Чичиков является создателем и организатором этой грандиозной аферы. И не будь Ноздрева — дебошира и тунеядца, еще неизвестно, как все бы закончилось. Гоголь в шутку называет его многосторонним человеком, так как он из-за отсутствия логики в ту же минуту предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все, что есть, на все, что хотите... Тут впервые Чичиков промахнулся. Ему не следовало связываться с таким скандалистом. Но Павлу Ивановичу глаза затмило корыстолюбие. Это его сгубило. По мысли писателя, его герой не может стать победителем. Он обязательно оступится, рано или поздно, это должно случиться. Художник-гуманист, Гоголь представить себе не мог, что настанут времена, когда Чичиковы будут фаворитами общества, без стеснения и страха начнут кичиться собой и своими методами обогащения. Писатель все сделал, чтобы показать страшное лицо этих хищников. Он надеялся и верил, что его родина сможет преодолеть все трудности, выйдет на широкую и светлую дорогу, поэтому в конце первого тома поэмы появляется образ “птицы тройки”, несущейся в светлую прекрасную даль. Гоголь верил, что своим творчеством приближает это прекрасное будущее.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
..... Говоря по-здешнему, я уподобился человеку, ожидавшему простого Станислава и вдруг увидевшему себя украшенным Анной на шее с бриллиантами... Еще раз примите выражения моей сердечнейшей благодарности. Портрет очень хорош, очень похож, и притом это сходство такого рода, что делает великую честь уму художника. Это поразительное сходство навело меня на мысль, что есть такие типы людей, которые словно медали среди человечества: настолько они кажутся делом рук и вдохновения Великого Художника и настолько отличаются от обычных образцов ходячей монеты...
Ваш портрет, любезнейший друг мой Петр Яковлевич, вполне удовлетворил бы всем моим желаниям, если бы вдобавок мог сообщить мне сведения, которые я желал бы иметь о вас, - о теперешнем состоянии вашего здоровья и вообще обо всем, что имеет отношение к вашему телесному и духовному существу. Почему бы вам в один из свободных часов не прийти к нему на помощь и не дать мне возможность узнать о вас все, что скрыто от меня его вынужденным безмолвием... несмотря на все его сходство?
Последние известия о вас, если не ошибаюсь, были нам доставлены Поповым2 при его возвращении в Москву и оказались не так удовлетворительны, как я бы того желал, по крайней мере в отношении вашего здоровья... Не решитесь ли предпринять наступающим летом что-нибудь более существенное, нежели все, что делали до сих пор в этом направлении? Почему, например, серьезно не подумаете вы о том, чтобы с возвращением хорошей погоды испробовать немецкие воды, если только хорошая погода в этом году намерена возвратиться к нам?.. Я убежден, что при вашем состоянии здоровья путешествие, то есть просто перемена места и настроения, было бы добрым началом поправки и, может быть, само по себе послужило бы уже исцелением. Подумайте об этом, любезный Петр Яковлевич, и сделайте мужественное усилие во имя лучшего из благ - здоровья...
Теперь, сказавши все существенное, я охотно поболтал бы с вами вволю о литературных и других наших занятиях прошедшей зимы, каковы "Переписка" Гоголя3, ваш огромный "Московский сборник"4 и т. п., но увы! трудно беседовать на расстоянии шестисот верст, и что бы там ни говорили, а письменная беседа утомляет почти так же, как партия в шахматы по переписке...
