- Это правда... Деньги суета... Детки... Это точно. Но увы! Через неделю я встретился с Гришей. - Сходите, батенька, к дядюшке! - обратился я к нему...
Чего не может сделать привычка? Привычка привела почти к тому же и Степана Трофимовича, но еще в более нев..
Он не походил на злоумышленника, впечатление производил не дурное, а хорошее. Просто он любил риск. Ничто не взбадривало его так, как риск...
«Сборный город всей темной стороны» (По комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»)
Николаевская Россия не была бедной или политически слабой страной, однако комедия "Ревизор" изображает именно Россию эпохи царствования Николая I. Один из мемуаристов дал этому времени определение "глухие годы". Действительно, на фоне роста мощи империи духовные устои общества слабели. На смену чести и порядочности пришли сыск и муштра. В культурной жизни общества наступил подлинный застой, а о политической жизни российское общество первой половины XIX века и не помышляло.
Город, в котором происходит действие комедии, вымышлен, однако выглядит он необыкновенно типично. Десятки таких городов были разбросаны по России. "Да отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь" — так устами своего персонажа автор характеризует этот город. Место действия комедии выглядит как маленькое государство. В нем есть, кажется, все необходимое для достойной жизни горожан: суд, учебные учреждения, почта, полиция, учреждения здравоохранения и социального обеспечения. Но в каком плачевном состоянии они находятся! В суде берут взятки. Больных лечат кое-как, вместо поддержания порядка полиция бесчинствует. И самое удивительное то, что весь административно-финансовый механизм, бюджетные учреждения и прочее работает вполне сносно. Этот город — далеко не худший в России.
Гоголю, как известно, пришлось неоднократно оправдываться по поводу своей великой комедии. Автор утверждал, что место действия комедии — это "сборный город всей темной стороны", то есть сборище всероссийской мерзости, показанное лишь затем, чтобы искоренить пороки общества. Но каждый рядовой зритель и каждый власть имущий прекрасно понимал, что город, с такой силой и живостью изображенный в "Ревизоре", есть не что иное как образ николаевской России. В этом смысле комедия Гоголя стала не только сатирическим, но культурологическим феноменом, сохранившим свое значение до сего дня.
Появление Хлестакова заставляет городское чиновничество позаботиться еще раз о внешней благопристойности, до которой они были большие охотники. Эти административно-полицейские потуги просто смешны: производится уборка улицы, по которой поедет ревизор, со стены присутствия снимают арапник-кнут для собак и тому подобное. Ни о каких реальных улучшениях речь и не заходит. Город принимает своего ревизора и с радостью провожает его, чтобы вновь погрузиться в спячку, прерываемую какими-либо мелкими происшествиями.
Характеризуя честно действия комедии, можно сказать, что все обитатели города, изображенного автором, суеверны, склонны к сплетням, лишены человеческого достоинства, лицемерны, лживы, чванливы, развратны, пошлы. Город, в котором живет столько измельчавших донельзя представителей человеческой породы, не имеет будущего. Понятен ужас Гоголя перед лицом реальности, не оставляющей человеку даже намека на надежду.
Непреходящее идейно-художественное значение комедии "Ревизор" в том, что она показала истинную изнанку общества и государства. И, может быть, сегодня новый Хлестаков въезжает в очередной провинциальный городок, чтобы поразить, очаровать и, наконец, обмануть его доверчивых до глупости обитателей.
Тем временем:
... - Взяли, Иван, твоего-то? - спросил старика дюжий мужик в новой дубленке, большой бараньей шапке и хороших сапогах. - Взяли, Илья Савельич, взяли. Захотел господь обидеть... - Что ж ты теперь делать будешь? - Что ж тут делать... Воля господня... Один в семье был помощник, и того нет... Иван развел руками. - Тебе бы его раньше усыновить, - внушительно сказал Илья Савельич. - Вот парень и был бы цел. - Кто ж его знал! Ничего нам этого не известно. Опять же он у меня заместо сына, один работник в семье... Думал так, что господа уважат. "Ничего, говорит, невозможно, потому - закон такой". Как же, ваше благородие, говорю, закон, когда у него жена тяжелая? Опять же мне, говорю, ваше благородие, одному невозможно... "Ничего, говорит, мы этого, старичок, не знаем, а по закону, как есть он сирота, одиночка - должон на службу. Кто виноват, говорит, что у него жена и сын, вы бы еще пятнадцатилетних венчали". Я ему еще сказать хотел, так он и слушать не стал. Осерчал. "Отстань, говорит, тут и без тебя дела много"... Что ты станешь делать... Божья воля! - Парень-то он у тебя смирный. - Смирный да работящий, и боже мой! Слова супротивного от него не слыхал! Я, Илья Савельич, так скажу: лучше родного он мне был. То-то и горе наше... Бог послал, бог и взял... Прощайте, Илья Савельич, вашего-то, поди, не скоро осмотрят? - Как начальство!.. Но только моего годным признать нельзя - хром. - Ваше счастье, Илья Савельич. - Побойся ты бога, что ты городишь! Эко счастье, что сын хромой уродился. - Что ж, Илья Савельич, оно к лучшему выходит: все ж дома парень останется. Прощайте, будьте здоровы. - Прощай, брат... Что ж ты должок-то, забываешь, что ль? - Никак невозможно, Илья Савельич, то есть - вот как, никак нельзя! Уж вы малость пообождите. Горе-то у нас такое! - Ну, ладно, ладно, поговорим еще. Прощай, Иван Петрович. - Прощайте, Илья Савельич, будьте здоровы...
