Все рефераты и сочинения
Изображение города в поэме Н. В. гоголя «Мертвые души»
“Вся Русь явится в нем”, — писал о своем произведении сам Н. В. Гоголь. Отправляя своего героя в дорогу по России, автор стремится показать все, что свойственно русскому национальному характеру, все, что составляет основу русской жизни, историю и современность России, пытается заглянуть в будущее... С высоты своих представлений об идеале автор судит “всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь”.
Проницательный взгляд Н. В. Гоголя исследует быт русских помещиков, крестьян, состояние душ людей. Не обходит он своим вниманием и российский город.
В одной из рукописей, относящейся к наброскам поэмы, Н. В. Гоголь записывает: “Идея города. Возникшая до высшей степени Пустота. Пустословие. Сплетни, перешедшие пределы, как все это возникло от безделия и приняло выражение смешного в высшей степени”. И далее — трагический взгляд на эту идею: “Как пустота и бессильная праздность жизни сменяются мутною, ничего не говорящею смертью. Как это страшное событие совершается бессмысленно... Смерть поражает нетрогающийся мир”. Посмотрим, какое воплощение получил этот первоначальный замысел Гоголя.
Как и в “Ревизоре”, в “Мертвых душах” Н. В. Гоголь рисует обобщенную картину русского города, административно-чиновничьего центра вообще. А потому, как и всегда, писатель показывает нам город через изображение чиновников.
Губернатор, фигура в царской России достаточно значительная, прелестно вышивает по тюлю, и это его главное достоинство. Полицмейстер заходит в лавки как к себе домой, но, как говорят купцы, “зато уж никак тебя не выдаст”. Прокурор, по словам Собакевича, человек праздный... за него все делает стряпчий Золотуха”. Умение чиновника крепостной экспедиции Ивана Антоновича-кувшинное рыло брать взятки вошло в пословицу. Гоголь всегда верил в высокое предназначение государства, а потому особенно страшно для него полное пренебрежение чиновников к своим обязанностям. Должность для них — это лишь средство приобретения чинов, возможность жить праздной, беззаботной жизнью. Вся административная система в городе устроена таким образом, чтобы чиновникам было проще брать взятки, обирать казну и весело проводить время. Все чиновники связаны между собой, а потому не станут друг друга выдавать. Не случайно в черновиках поэмы Собакевич дает следующую характеристику городу: “Весь город разбойничий вертеп”.
Но не только административные отношения в городе сами по себе интересуют Н. В. Гоголя. Как и в помещика, писатель пытается найти в чиновниках губернского города душу — и не находит ее. Не случайно, раздумывая над тем, что составляет главные особенности города, Н. В. Гоголь подчеркивает: нетрогающийся мир. В философии Гоголя движение — одна из основных категорий. Все недвижимое не только мертво по своей сути, но и не способно на возрождение.
Ключевым эпизодом, раскрывающим суть жизни в городе, является смерть прокурора. С одной стороны, она носит комический характер, но с другой, пожалуй, — более чем трагический. Тому есть две причины. Первая заключается в том, что, по словам Н. В. Гоголя, “...появленье смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в великом человеке”. Вторая связана с общей гоголевской концепцией человека. “Вот, прокурор! жил, жил, а потом и умер! и вот напечатают в газетах, что скончался, к прискорбию подчиненных и всего человечества, почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг, и много напишут всякой всячины; а ведь если и разобрать хорошенько дело, так на поверку у тебя только и было, что густые брови”, — замечает, уезжая из города, склонный порой к философствованиям Чичиков. Даже сам автор толком не может ответить на вопрос, почему прокурор умер. Да это и не важно. Важно то, что его смерть была “мутною, ничего не говорящею”, что она так же бессмысленна, как и вся его жизнь. Неподвижно лежащий в гробу прокурор, по сути, ничем не отличается от столь же неспособного на движение живого прокурора, потому что душа его всегда была мертва. “О чем покойник спрашивал, зачем он умер или зачем жил, об этом один бог ведает”.
В поэме постоянно появляется тема Петербурга. И бал у губернатора напоминает столичные балы, и описание трактира вызывает рассуждение автора о том, как едят “господа большой руки, живущие в Петербурге”, и Собакевич, по мнению Гоголя, остался бы таким же “медведем”, живи он в столице. Как и в “Ревизоре”, представления чиновников о столице гипертрофированы, подобной ей “нет в мире”. Даже прежде чем ухватиться за ручку двери петербургского дома, надо два часа тереть мылом руки. Но все это лишь метафоры. Открыто же тема столицы звучит в “Повести о капитане Копейкине”.
Гоголя ужасает картина современного ему города, а потому он вводит в произведение идею возмездия. Идея эта раскрывается в двух аспектах. Первый из них связан с назначением в губернию нового генерал-губернатора, в связи с чем в городе поднимается настоящий переполох. Но чиновники, вспоминая о своих грехах, ничуть не стремятся что-либо исправить. Они, скорее, размышляют, к чему новое начальство может придраться. Главное для них — страх перед произволом нового, незнакомого начальства, а потому административное возмездие в поэме Н. В. Гоголь изображает, по сути, лжевозмездием. Гораздо важнее для писателя то возмездие, которое описывается в “Повести о капитане Копейкине”. В этой драматической истории о герое войны 1812 года, приехавшем в Петербург за “монаршей милостью”, воплощением произвола и несправедливости является уже не губернский город, а столица. Справедливости не найти нигде в России. Более того. Возмездие здесь — это не только благородный разбой Копейкина, который грабит “одно только казенное ”. Гоголь стремится к обобщениям и ведет читателя от губернского города к Петербургу и далее, во всемирную историю. Чичикова сравнивают не только с Копейкиным, но и с Наполеоном и даже Антихристом. И рассуждения Н. В. Гоголя тоже выходят на уровень общечеловеческий. “Много совершилось в мире заблуждений...” — говорит писатель. Столетие за столетием совершает человечество ошибки, над которыми смеются будущие поколения, но смех его самонадеян, ибо оно “гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки. Так в произведение входит тема суда истории, который обобщает идею возмездия. И именно этим судом будут судить потомки и помещиков, и чиновников, и Чичикова, и весь мир мертвых душ.
|
... А я все шагаю в кругу своих спутников, мастеров и служащих: я не знаюсь о рабочими. Затем прощаюсь и дальше иду один. Силуэты прохожих исчезают; все реже скрипят замки и хлопают ставни; дома замкнулись, ночной город превращается в глубокую пустыню. Я слышу только свой шаг по земле.
Вивье делится на две части, как, впрочем, и большинство городов: богатая часть - Большая улица, "Гран-кафе", шикарные гостиницы, дома с лепными украшениями, церковь и замок на холме; другая часть - рабочие кварталы, куда я иду. Сеть улиц переходит в шоссе, застроенное по обе стороны рабочими бараками; оно ведет к плоскогорью, где стоит завод. Вот дорога, по которой за шесть лет службы у господ Гозлан я привык подыматься по утрам и спускаться, когда смеркается. Я корнями врос в этот квартал; в будущем я хотел бы жить в другой части города. Но между двумя частями города существует разрыв, наподобие границы; он всегда существовал и всегда будет существовать. На улице Вер мне попался только фонарь, да из тени серой мышкой вынырнула девочка и снова нырнула в тень, не заметив меня; она вся поглощена караваем хлеба, который ее послали купить, она прижимает его к сердцу, как куклу. Улица Этап - моя улица. В полумраке за окном парикмахерской движутся светлые фигуры, отбрасывая черные силуэты на запотевший экран стекла. В ту минуту, когда я прохожу, стеклянная дверь с дугой надписи распахивается и под бритвенным тазиком, зазывающим прохожего своим позвякиванием, в широкой струе хлынувшего душистого света возникает сам Жюстен Покар; прощаясь с клиентом, он говорит что-то, и я успеваю заметить, как его клиент утвердительно кивает головой, а Покар, непогрешимый в своих суждениях, поглаживает светлой рукой свою вечно юную белокурую бороду. Я миную бывшую мастерскую жестяных изделий; стены ее потрескались, покосились, облупились, и в запыленных окнах чернеют звезды пробоин. Немного дальше как будто промелькнула детская тень Антуанетт; у девочки болят глаза, и никак не удается их вылечить; но я не уверен, она ли это, и, не останавливаясь, вхожу в свой двор, как и всегда по вечерам...
| Барбюс Анри
«Ясность»
|
| | Гоголь Николай Васильевич: |
«Записки сумасшедшего»
«Коляска»
«Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая»
«Viy»
«Повесть о капитане Копейкине»
Все книги
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Тематические ресурсы
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
