А нос я вам советую положить в банку со спиртом или, еще лучше, влить туда две столовые ложки острой водки и подогретого уксуса, - и тогда вы можете взять за него порядочные деньги. Я даже сам возьму его, если вы только не подорожитесь. - Нет, нет! ни за что не продам! - вскричал отчаянный майор Ковалев, - лучше пусть он пропадет! - Извините!- сказал доктор, откланиваясь, - я хотел быть вам полезным... Что ж делать! По крайней мере, вы видели мое старание. Сказавши это, доктор с благородною осанкою вышел из комнаты. Ковалев не заметил даже лица его и в глубокой бесчувственности видел только выглядывавшие из рукавов его черного фрака рукавчики белой и чистой, как снег, рубашки. Он решился на другой же день, прежде представления жалобы, писать к штаб-офицерше, не согласится ли она без бою возвратить ему то, что следует. Письмо было такого содержания:
"Милостивая государыня Александра Григорьевна!
Не могу понять странного со стороны вашей действия. Будьте уверены, что, поступая таким образом, ничего вы не выиграете и ничуть не принудите меня жениться на вашей дочери. Поверьте, что история насчет моего носа мне совершенно известна, равно как то, что в этом вы есть главные участницы, а не кто другой. Внезапное его отделение с своего места, побег и маскирование, то под видом одного чиновника, то, наконец, в собственном виде, есть больше ничего, кроме следствие волхвований, произведенных вами или теми, которые упражняются в подобных вам благородных занятиях. Я с своей стороны почитаю долгом вас предуведомить: если упоминаемый мною нос не будет сегодня же на своем месте, то я принужден буду прибегнуть к защите и покровительству законов. Впрочем, с совершенным почтением к вам имею честь быть. Ваш покорный слуга Платон Ковалев".
"Милостивый государь Платон Кузьмич!
Чрезвычайно удивило меня письмо ваше. Я, признаюсь вам по откровенности, никак не ожидала, а тем более относительно несправедливых укоризн со стороны вашей. Предуведомляю вас, что я чиновника, о котором упоминаете вы, никогда не принимала у себя в доме, ни замаскированного, ни в настоящем виде. Бывал у меня, правда, Филипп Иванович Потанчиков. И хотя он, точно, искал руки моей дочери, будучи сам хорошего, трезвого поведения и великой учености, но я никогда не подавала ему никакой надежды. Вы упоминаете еще о носе.
... "Ледяной дом" и сегодня доносит до нас живое
патриотическое одушевление его автора, а героический образ Волынского,
восставшего за справедливость и достоинство человека против жестокой и
мрачной деспотии, сохраняет притягательную силу, увлекает и заражает своим
гражданским пафосом.
1
Создатель "Ледяного дома" Иван Иванович Лажечников (1792 - 1869)
родился в Коломне в богатой купеческой семье. Его отца отличала тяга к
просвещению, усиленная и направленная случаем, который свел молодого купца с
крупнейшим деятелем русской культуры XVIII века, просветителем
Н.И.Новиковым. Новикову, по рекомендации которого к мальчику пригласили
истинно образованного француза-гувернера, будущий романист обязан был
прекрасным воспитанием, полученным им в отчем доме. Рано пристрастившись к
чтению, Лажечников знакомится сначала с русской, затем с французской и
немецкой литературой, а вскоре и пробует собственные силы на поприще
словесности. С 1807 года его сочинения появляются то в "Вестнике Европы"
М.Т.Каченовского, то в "Русском вестнике" С.Н.Глинки, то в "Аглае"
П.И.Шаликова. Уже в первых опытах Лажечникова при всей их подражательности и
художественном несовершенстве отчетливо ощутима связь со своей литературной
эпохой. В них можно уловить и отзвуки антидеспотических и патриотических
настроений, которые впоследствии оказались определяющим признаком идейного
строя его исторических романов.
Бурные годы наполеоновских войн, когда складывалось и крепло
национальное самосознание, а с ним - идеология социального протеста,
завершили формирование личности Лажечникова. Увлеченный патриотическим
порывом, юноша в 1812 году тайно бежал из родительского дома и вступил в
русскую армию. Участник последнего этапа Отечественной войны и европейских
походов 1813-1814 и 1815 годов, молодой писатель наблюдал "деяния
соотечественников", "возвышающие имя и дух русского" [И...
