Золотусский Игорь. Игорь Золотусский. Гоголь — Страница 275

В полном тексте статьи было сказано еще резче; "Власть государя явленье
бессмысленное, если он не почувствует, что должен быть образом божиим на
земле". А за "неисполненье" небесного закона "он подвергнется такому же
страшному ответу перед богом", как и все смертные.
Страшная месть ожидала и царя.
Цензура поспешила умерить эти опасные замашки и сняла чохом несколько
глав книги -- "Что такое губернаторша", "Занимающему важное место", "Страхи
и ужасы России", "Нужно любить Россию", "Нужно проездиться по России". Но
статья "О лиризме наших поэтов" осталась, и, читая ее, царь мог только
хвататься за голову и восклицать, как городничий в конце пьесы: "Вот когда
зарезал, так зарезал! убит! совсем убит!.."





3


Среди всех иных должностей в государстве, которые обозревал Гоголь в
своей книге, особое место занимает должность поэта, человека, чье слово есть
уже и дело его.
О поэте, может быть, более всего написано в "Выбранных местах из
переписки с друзьями", поэт -- главный герой их, он двигатель народного
сознания, вождь его. "Да и как могло быть иначе, -- восклицает Гоголь, --
если духовное благородство есть уже свойственность почти всех наших
писателей?"
Вот почему на страницах книги то и дело возникают образы Карамзина,
Жуковского, Пушкина, а самая большая глава ее -- глава, предшествующая
заключительному "Светлому воскресенью" и как бы предвещающая его, --
посвящена русской поэзии.
Как некие гиганты или богатыри, о которых мечтал Гоголь в первом томе
"Мертвых душ" и которых он обещался изобразить во втором, встают со страниц
этой статьи и "как бы тысячью глазами" глядящий на природу Державин, и
"откликнувшийся на все" Пушкин, и "поэт и мудрец" Крылов, и создатель
"благоуханной прозы" Лермонтов.
"В нем середина", -- писал Гоголь о Пушкине и во всей русской поэзии
видел способность к этой середине, к полному схватыванию явлений, к
гармоническому их выражению и пониманию. Поэт и поэзия как бы соединяют в
себе вечные вопросы с минутными. Исходящее от них умиротворение,
спокойствие, любовь должны помочь воссоединиться тому, что тянет Россию в
разные стороны, грозя ей, как считал Гоголь, гибелью.
Поэт у Гоголя поднимается над расколом русского сознания для того, чтоб
невидимым, "нечувствительным" своим влиянием уврачевать и обратить тех, кто
во вражде и расколе видит смысл развития и прогресса.
Вот отчего так недосягаемо ставит Гоголь в своей книге поэта,
художника, мастера. Если в статьях, касающихся ведения помещиком хозяйства,
обращения жены с мужем, обязанностей губернатора, совестного судьи,
прокурора, Гоголь обнаруживает некую отвлеченность, морализаторство, то,
судя об искусстве, он судит как знаток своего дела.