Золотусский Игорь. Игорь Золотусский. Гоголь — Страница 372

Впрочем, как докладывал позже Закревский шефу жандармов Орлову,
он прибыл более для слежения за порядком, но порядок установить было нельзя,
потому что не из почтения, не из славы мишурной, минутной, громкой шел ко
гробу народ, а из-за какого-то беспокойства, даже отчаяния, что умер тот,
кто мог сказать слово, которому дано было его сказать и который служил этому
долгу своему -- жить в слове -- бескорыстно.
День и ночь дежурили у гроба Гоголя студенты и профессора Московского
университета, гроб был засыпан цветами, голова Гоголя увита лавровым венком.
Брали на память цветы, лавровые листья -- хотели сохранить хоть что-то о
нем. Утром 24 февраля М. С. Щепкин, переживший своего любимца, закрыл гроб
крышкой. Гроб подняли на руки и понесли. И так до самого Данилова монастыря,
где вырыта была могила, несли его на руках, восемь верст по глубокому сырому
снегу, выпавшему накануне. Шли мужики и баре, генералы и торговые люди,
слуги и студенты, писатели, простой народ, приезжие, и не было между ними в
эту минуту различия -- какие-то шаги отделяли генерала от Чаадаева, который
тоже был здесь, Хомякова, плачущего, как дитя, от Грановского, старого от
малого. Даже те, кто всегда остается спокойным, кто и в годы великих
потрясений народных умеет думать о собственной обиде и прыщике на носу,
смущенные обилием провожавшей гроб толпы, спрашивали:
-- Кого хоронят?
И такие же, как они, уверенные, что не могут так хоронить простого
коллежского асессора, отвечали им важно:
-- Генерала хоронят.
Вот и удостоился он посмертно звания генерала, которое всегда
высмеивал, к которому так недостижимо тянулись все его титулярные советники,
безумные лжецы и врали, добрые люди и помешавшиеся несчастные. Вот и
произвели его в этот ЧИН, который он всю жизнь презирал и над которым
посмеивался.
Не могли поверить люди, что умер писатель. Что такое писатель? Кто
такой писатель? А вы знаете, кто перед вами стоит? Вы знаете, с кем вы
разговариваете? Но генерал-губернатор в карете, едущий за траурной
процессией, почетный эскорт жандармов по сторонам и эта текущая по белому
снегу скорбно-темная река тысяч и тысяч смущала душу, "...толки в народе...
-- писал один из участников похорон, -- анекдотов тьма, все добивались,
какого чина. Жандармы предполагали, что какой-нибудь важный граф или
князь... один только извозчик уверял, что умер главный писарь при
университете, т. е. не тот, который переписывает, а который знал, как
писать, и к государю, и к генералу какому, ко всем".
Что ж, извозчик тот был прав. Знал умерший, как писать ко всем. И
оттого все пришли поклониться ему в последний час. Мир сомкнулся над могилой
Гоголя, враждовавшие между собой партии подали друг другу руки (через час,
месяц, полгода они вновь разойдутся), но сбылась его мечта, и мгновение
мира, воссоединения, единого вдоха пронеслось в ту минуту над Россией.