... У
новичка чешется язык сказать что-нибудь, да впопад ли это будет: не назовут
ли нескромным? А будешь молчать, назовут, пожалуй, дураком. Для неловкого,
как на смех, и обстоятельства расположатся так, что он расскажет вдруг
анекдот про косого или хромого, когда тут есть косой или хромой, или при
рогоносце заговорит о неверности жен. Сколько мук, сколько чудовищ на
каждом шагу! Вырвавшись из этого ада, новичок бежит домой и долго еще с
ужасом вспоминает о каждой своей неловкости. Самолюбие его растерзано, он
дает себе слово никогда не заглядывать в свет, - он говорит, что там
человек /женирован/, что он сам не свой... Какая неправда! А свет только и
требует, чтоб человек был сам свой, чтоб он походил на себя и был /прост/ и
верен своей натуре, - требует, чтоб он понимал и уважал чужое и свое личное
достоинство, чтобы имел свою физиономию, свой взгляд и образ мыслей, не
обнаруживая, что он хуже, глупее или умнее, даровитее, чиновнее того или
другого. Вот в чем задача.
Эту задачу взялся решить г-н Соколов в своей книжечке, заглавие
которой выписано в начале этой статьи. Теперь кончено дело: неловкости нет
и быть не может. Если вы, читатель, никогда не были в свете и затрудняетесь
вступлением в него - успокойтесь: вас введет г-н Соколов. Устав о десяти
тысячах церемоний написан. Имея при себе книжечку г-на Соколова, даже
выучив ее наизусть, вы смело можете явиться в людское общество, не опасаясь
сделать какой-нибудь промах. Воздержитесь там и от /любопытных/ взглядов на
женщин: любопытство противно приличиям...
|
