Мертвые души. Том второй. — Страница 49

   Все встали. Подставив руку коромыслом, повел Чичиков обратно хозяйку. Но уже недоставало ловкости в его оборотах, потому что мысли были заняты действительно существенными оборотами.

   - Что ни рассказывай, а все. однако же, скучно,- говорил, идя позади их, Платонов.

   "Гость не глупый человек,-думал хозяин,-степенен в словах и не щелкопер". И, подумавши так, стал он еще веселее, как бы сам разогрелся от своего разговора и как бы празднуя, что нашел человека, умеющего слушать умные советы.

   Когда потом поместились они все в уютной комнатке, озаренной свечками, насупротив балконной стеклянной двери в сад, и глядели к ним оттоле звезды, блиставшие над вершинами заснувшего сада,-Чичикову сделалось так приютно, как не бывало давно: точно как бы после долгих странствований приняла уже его родная крыша и, по совершенье всего, он уже получил все желаемое и бросил скитальческий посох, сказавши: "Довольно!" Такое обаятельное расположенье навел ему на душу разумный разговор гостеприимного хозяина. Есть для всякого человека такие речи, которые как бы ближе и родственней ему других речей. И часто неожиданно, в глухом, забытом захолустье, на безлюдье безлюдном, встретишь человека, которого греющая беседа заставит позабыть тебя и бездорожье дороги, и неприютность ночлегов, и беспутность современного шума, и лживость обманов, обманывающих человека. И живо врежется, раз навсегда и навеки, проведенный таким образом вечер, и все удержит верная память: и кто соприсутствовал, и кто на каком месте сидел, и что было в руках его,-стены, углы и всякую безделушку.

   Так и Чичикову заметилось все в тот вечер: и эта милая, неприхотливо убранная комнатка, и добродушное выраженье, воцарившееся в лице умного хозяина, но даже и рисунок обоев комнаты, и поданная Платонову трубка с янтарным мундштуком, и дым, который он стал пускать в толстую морду Ярбу, и фырканье Ярба, и смех миловидной хозяйки, прерываемый словами: "Полно, не мучь его",-и веселые свечки, и сверчок в углу, и стеклянная дверь, и весенняя ночь, глядевшая к ним оттоле, облокотясь на вершины дерев, осыпанная звездами, оглашенная соловьями, громкопевно высвистывавшими из глубины зеленолиственных чащей.

   - Сладки мне ваши речи, досточтимый мною Константин Федорович,-произнес Чичиков.- Могу сказать, что не встречал во всей России человека, подобного вам по уму.

   Костанжогло улыбнулся. Он сам чувствовал, что не несправедливы были эти слова,

   - Нет, уж если хотите знать умного человека, так у нас действительно есть один, о котором, точно, можно сказать-умный человек, которого я и подметки не стою.

   - Кто ж бы это такой мог быть?-с изумленьем спросил Чичиков.

   - Это наш откупщик Мураэов.

   - В другой уже раз про него слышу!-вскрикнул Чичиков.