«Мертвые души. Том второй.»

развитье, абстракт. замкнутость и сомкнутость, и черт знает чего там не было. "Это не по мне",-сказал Чичиков и оборотился к третьему шкафу, где были книги по части искусств. Тут вытащил какую-то огромную книгу с нескромными мифологическими картинками и начал их рассматривать Такого рода картинки нравятся холостякам средних <?лет>, а иногда и тем старикашкам, которые подзадоривают себя балетами и прочими пряностями. Окончивши рассматривание этой книги, Чичиков вытащил уже было и другую в том же роде, как появился полковник Кошкарев, с сияющим видом и бумагою.

   - Все сделано, и сделано отлично! Человек, о котором я вам говорил, решительный гений. За это я поставлю <> выше всех и для него одного заведу целый департамент. Вы посмотрите, какая светлая голова и как в несколько минут он решил все.

   "Ну, слава те господи!" - подумал Чичиков и приготовился слушать. Полковник стал читать:

   - "Приступая к обдумыванию возложенного на меня вашим высокородием поручения, честь имею сим донести на оное:

   1-е. В самой просьбе господина коллежского советника и кавалера Павла Ивановича Чичикова уже содержится недоразумение, ибо неосмотрительным образом ревизские души названы умершими. Под сим, вероятно, они изволили разуметь близкие к смерти, а не умершие. Да и самое таковое название уже показывает изучение наук более эмпирическое, вероятно ограничившееся приходским училищем, ибо душа бессмертна".

   - Плут!-сказал, остановившись, Кошкарев с самодовольствием.- Тут он немножко кольнул вас. Но сознайтесь, какое бойкое перо!

   - "Во 2-х, никаких незаложенных, не только близких к смерти, но и всяких прочих, по именью не имеется, ибо все в совокупности не токмо заложены без изъятия, но и перезаложены, с прибавкой по полутораста рублей на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловки, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы с помещиком Предищевым и вследствие того под запрещеньем, о чем объявлено в сорок втором номере "Московских ведомостей".

   - Так зачем же вы мне этого не объявили прежде? Зачем из пустяков держали?-сказал с сердцем Чичиков.

   - Да! да ведь нужно было, чтобы <?вы> все это увидели сквозь форму бумажного производства. Этак не штука. Бессознательно может и дурак увидеть, но нужно сознательно.

   В сердцах, схвативши шапку, Чичиков-бегом из дому, мимо всяких приличий, да в дверь: он был сердит. Кучер стоял с пролетками наготове, зная, что лошадей нечего откладывать, потому что о корме пошла бы письменная просьба, и резолюция выдать овес лошадям вышла бы только на другой день. [Как ни был Чичиков груб и неучтив, но Кошкарев, несмотря на все, был с ним необыкновенно] учтив и деликатен.

Источник: Библиотека Максима Мошкова