«Повесть о капитане Копейкине»

М., 1964, с. 153-154; также: Н. Степанов. Гоголевская "Повесть о
капитане Копейкине" и ее источники. - "Известия АН СССР", ОЛЯ, 1959, т.
XVIII, вып. 1, с. 40-44).
В самой первоначальной редакции финал повести был осложнен еще одним
эпизодом. Накопив денег, капитан Копейкин вдруг уехал за границу, в
Америку. И оттуда написал государю письмо, в коем просит не преследовать
оставшихся на родине его товарищей, невинных и им лично вовлеченных в
известное дело. Копейкин призывает царя проявить монаршую милость и в
отношении раненых, чтобы впредь ничего подобного тому, что происходило в
рязанских лесах, не повторялось. И царь "на этот рай", как иронически
замечено у Гоголя, проявил беспримерное великодушие, повелев "остановить
проследование виновных", ибо увидел, "как может невинный иногда произойти".
Цензурные затруднения, с которыми столкнулся Гоголь, оказались гораздо
более серьезными, чем он предполагал. В ослабленном виде, даже без финала,
"Повесть о капитане Копейкине" содержала в себе очень острое политическое
жало. И это было верно угадано петербургской цензурой, ультимативно
потребовавшей от автора либо выбросить всю "Повесть...", либо внести в нее
существенные исправления. Гоголь не жалел усилий, чтобы спасти "Повесть..."
Но они оказались безрезультатными. 1 апреля 1842 года А. Никитенко сообщил
писателю: "Совершенно ненозвожным к пропуску оказался эпизод Копейкина -
ничья власть не могла защитить его от гибели, и вы сами, конечно,
согласитесь, что мне тут нечего было делать" ("Русская старина", 1889, Љ 8,
с. 385).
Гоголь был весьма огорчен подобным исходом дела. 10 апреля он писал
Плетневу: "Уничтожение Копейкина меня сильно смутило! Это одно из лучших
мест в поэме, и без него - прореха, которой я ничем не в силах заплатать и
зашить". Воспользовавшись дружескими отношениями с цензором Никитенко,
Гоголь решил откровенно объясниться с ним. Писатель был убежден, что без
Копейкина издавать "Мертвые души" невозможно. Повесть необходима,
разъясняет он в письме к Никитенко, "не для связи событий, но для того,
чтобы на миг отвлечь читателя, чтобы одно впечатление сменить другим". Это
замечание чрезвычайно важно.
Гоголь подчеркивал, что весь эпизод с Копейкиным для него "очень
нужный, более даже, нежели думают они", цензоры. Они, цензоры, "думали" об
одних местах повести (и Гоголь их удалил или смягчил), а Гоголю были
особенно важны, видимо, другие. Они, эти места, обнаружатся, если мы
сравним все варианты и выделим в них идею, без которой Гоголь не мыслил
себе повести и ради которой он писал.