«Повесть о капитане Копейкине»

.."





ПРИМЕЧАНИЯ

"Повесть о капитане Копейкине" имеет свою сложную и не лишенную
драматизма творческую историю. Сохранились три редакции этой повести,
весьма существенно между собой отличающиеся. Наиболее острой в идейном
отношении была первая.
Окончательно готовя поэму к печати, Гоголь в предвидении цензурных
затруднений несколько смягчил самые резкие мости первой редакции повести о
Копейкине и снял со финал. Здесь рассказывалось о том, чем занимался
Копейкин с целой армией из "беглых солдат" в рязанских лесах. По дорогам не
стало никакого про езда, но "все это, собственно, так сказать, устремлено
на одно только казенное". Людей, которые ездили по своей надобности, но
трогали. Но зато всему, что было связано с казной - "спуска никакого!".
Мало того. Чуть прослышит Копейкин, что в "деревне приходит срок платить
казенный оброк - он уж там". Велит старосте подавать все, что снесено в
счет казенных оброков и податей да расписку пишет крестьянам, что, мол,
деньги в счет податей ими все уплачены. Таков капитан Копейкин.
Все это место о Копейкине-мстителе было в цензурном отношении
абсолютно непроходимо. И Гоголь решил снять его, сохранив в последующих
двух редакциях лишь намек на эту историю. Там сказано, что в рязанских
лесах появилась шайка разбойников и что атаманом ее был "не кто другой..."
- этим ироническим отточием и завершалась повесть.
Все же Гоголю удалось сохранить в финале одну деталь, которая в
какой-то мере восполняла автоцензурную купюру. Рассказывая о том, что слухи
о капитане Копейкине, после того как его выслали из Петербурга, канули в
Лету, почтмейстер затем добавляет важную, многозначительную фразу: "Но
позвольте, господа, вот тут-то и начинается, можно сказать, нить, завязка
романа". Министр, выслав Копейкина из столицы, думал - тем делу и конец. Но
не тут-то было! История только начинается! Копейкин еще покажет себя и
заставит о себе говорить. Гоголь не мог в подцензурных условиях открыто
рассказать о похождениях своего героя в рязанских лесах, но чудом
пропущенная цензором фраза о "завязке романа" давала понять читателю, что
все рассказанное до сих пор о Копейкине - только начало, а самое главное -
еще впереди.
Гоголевский образ Копейкина восходит, как это установлено современными
исследователями, к фольклорному источнику - разбойничьей песне ("Копейкин
со Степаном на Волге"), записанном Петром Киреевским в нескольких вариантах
со слов Н. Языкова. В. Даля и др. Гоголь знал эти народные песни и, по
свидетельству Киреевского, однажды рассказывал о них на вечере у Д. Н.
Свербеева (см.: Е. Смирнова-Чикина. Комментарий к поэме Гоголя "Мертвые
души".