«Повесть о капитане Копейкине»

Во всех вариантах министр (генерал, начальник) говорит Копейкину
слова, которые тот повторяет и в соответствии с которыми дальше действует:
"ищите средства помочь себе сами" (первый вариант); "старайтесь покамест
помочь себе сами, ищите сами себе средств" (второй вариант); "ищите сами
себе средств, старайтесь сами себе помочь" (третий вариант, пропущенный
цензурой). Гоголь, как видим, только несколько видоизменяет расстановку тех
же самых слов, тщательно сохраняя их смысл. Совершенно так же Копейкин во
всех вариантах делает из этих слов свои выводы: "Хорошо, говорит, когда ты
сам, говорит, советовал поискать самому средств, хорошо, говорит, я,
говорит, найду средства" (первая редакция); "Когда генерал говорит, чтобы я
поискал сам средств помочь себе - хорошо, говорит, я, говорит, найду
средства!" (вторая редакция); "Хорошо, говорит, вот ты, мол, говоришь,
чтобы я сам поискал средств и помог бы, - хорошо, говорит, я, говорит,
найду средства!" (третья редакция, пропущенная цензурой). Гоголь даже пошел
на то, чтобы сделать самого Копейкина виноватым в своей горькой участи ("он
всему причиною сам"), но только, чтобы сохранить приведенные слова министра
и отклик на них капитана. Не в личности капитана здесь дело и даже не в его
мщении "казне".
Очень хорошо это почувствовал М. В. Петрашевский. В своем "Карманном
словаре иностранных слов" в объяснении слов "орден рыцарский" он иронически
отмечает, что в "любезном пашем отечестве" действиями администрации
руководят "наука, знание и достоинство" ("Философские и
общественно-политические произведения петрашевцев", М., 1963, с, 354), а в
подтверждение ссылается на "Повесть о капитане Копейкине", - то место, где
высокий начальник вразумляет разбушевавшегося Копейкина: "Не было еще
примера, чтобы у нас в России человек, приносивший, относительно так
сказать, услуги обществу, был оставлен без призрения". Вслед за этими
совершенно пародийно звучащими словами как раз и следует наглый совет
высокого начальника: "Ищите сами себе средств, старайтесь сами себе
помочь".
Чтобы спасти повесть, пришлось пойти на серьезную жертву: пригасить в
ней сатирические акценты. В письме к Плетневу от 10 апреля 1842 года Гоголь
еще писал о "Копейкине": "Я лучше решился переделать его, чем лишиться
вовсе. Я выбросил весь генералитет, характер Копейкина означил сильнее, так
что теперь видно ясно, что он всему причиною сам и что с ним поступили
хорошо" (II. В. Гоголь, т. XII, с. 54).
В течение нескольких дней писатель создал новый, третий вариант
"Повести о капитане Копейкине", "так что, - писал он Прокоповичу, - уж
никакая цензура не может придраться" (там же, с. 53).
Таким образом, Гоголя вынудили исказить очень важный эпизод в "Мертвых
душах".