Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь

Григорий
Доезжай-не-доедешь промышлял извозом, да верно уходили приятели... А вот
беглые души Плюшкина: одни гуляют по тюрьмам, по этапам, объясняются
беспаспортные, с капитан-исправником, который набивает им на ноги колодки;
другие ходят в бурлаках, тащат лямку "под одну бесконечную, как Русь;
песню".
Правда, эту угнетающую картину Гоголь как бы смягчает восклицанием:
"Эх, русский народец! не любит умирать своей смертью!" Но, может быть, в
этих словах звучит больше горький смех. Во всяком случае картина говорит
сама за себя. Мертвые ревизские души вдруг оживают, обрастают плотью; от
них пахнет подневольным потом, пред глазами воскрешается каторжная,
пропащая действительность, окаянный, постылый труд на барские хайла. И не
кажется ли уже читателю, что не об одних мертвых ревизских душах ведется
хитроумная художественная речь, но и о живых, о тех, кто трудится, кормит и
поит людей своим хлебом. Очень двусмысленно название поэмы "Мертвые души"!
Как жалко, что Гоголь не рассказал нам о ревизских душах, трудовых душах, о
"кучах мастеровых". Мастеровые ему прекрасно удавались, да и о крестьянских
душах, судя по всему, Гоголь сумел бы рассказать не хуже многих других,
бравшихся с успехом за эту тему. Что же помешало? Помешали николаевские
порядки, помешал Гоголю-художнику Гоголь-существователь, полтавский
помещик; помешали взгляды, что во всем виновны человеческие страсти.
Возвратившись к вопросу, почему же Гоголь видел собственность как средство
потребления, а не как средство производства, надо сказать: случилось это
потому, что перед глазами Гоголя был разор поместного, крепостного
хозяйства, его омертвение, что созидательные силы капитализма в России
тогда были еще очень слабы и на поверхности хозяйственной жизни сплошь и
рядом орудовали плуты, мошенники, рвачи, хищники. Если творческих сил
капитализма не разглядели народники, то тем естественнее не заметить их
было в эпоху Николая I.
Во втором томе "Мертвых душ" Гоголь попытался найти и изобразить эти
положительные силы в лице Костанжогло и Муразова. Художественное чутье и
здесь его не обмануло: будущее принадлежало им. Но в них не было ничего ни
духовного, ни "божественного". Предполагая в них эти свойства, Гоголь грубо
ошибся.
На читателей "Мертвые души" произвели огромное впечатление. С. Т.
Аксаков подтверждает, что впечатления были разные "различны, но
равносильны".ть, а в той, какая п р о в о
д и т э т у д е й с т в и т е л ь н о с т ь ч е р е з д у ш у п о э т а, о
д у х о т в о р я я п р о и з в е д е н и е".
Замечание Белинского о субъективности нуждается в решительной
поправке. Верно, что идеал искусства заключается в органическом сочетании
объективного с субъективным.