Гоголь Николай Васильевич. А. Воронский. Гоголь

От Гоголя - "орлиное соображение вещей" в русской литературе,
преобладание материальности, плоти, красок, языческого преклонения пред
жизнью, интимной связи с вещью, с природой, уменье изобразить их полно и
насыщенно. Это "соображение" - в стихийности Толстого, в гимнах
Достоевского подлой, но могучей и неистребимой карамазовской силе жизни с
ее клейкими весенними листочками, - в тяжелой купеческой "существенности"
Островского", в жрущих и пьющих пошехонцах, ташкенцах, в помпадурах и
помпадуршах Салтыкова-Щедрина, в чувственной восприимчивости природы у
Тургенева, в его людях, детях Тентетникова, Хлобуева, Манилова, в Обломове,
Штольце-Костанжогло, Гончарова в прекрасной, благородной, но тоже
чувственной грусти Чехова, в его хмурых людях; она - в живописности и
красочности Горького, у которого его босяки напоминают итальянских
лацарони, Пеппе, - в "вещественности" Владимира Маяковского, в хаосе и в
жесте-судорге Андрея Белого, в биологизме и фламандских настроениях
советских писателей, в тоске по утраченной юнности и свежести Сергея
Есенина.
Петербургские повести Гоголя наметили линию урбанизма и импрессионизма
Достоевского, символистов и футуристов. И разве не от Гоголя колорит и
словечки Лескова, Ремизова, наше областничество, которое, кстати сказать,
лучше назвать пародией на Гоголя.
Стремление Гоголя стать лучше, его "душевное дело" тоже наложило на
наше художественное слово глубокий отпечаток. "Переписка с друзьями",
дуализм, проповедь нравственного самоусовершенствования во многом
определили христианство Достоевского, проповедничество Толстого. В душевной
болезни Глеба Ивановича Успенского, которому казалось, что Глеб в нем
ангел, а Иванович - свинья, не трудно увидеть отражение дуализма,
погубившего и Гоголя. Мучения Гаршина, его болезнь тоже заставляет
вспоминать Гоголя.
От Гоголя идет чувство неблагополучия, катастрофы, страх пред
революционным пролетариатом у Розанова, Мережковского, Андрея Белого,
Блока, Сологуба.
От Гоголя последних лет русский символизм с его попытками из грубых
кусков жизни сотворить сладостную легенду, со взглядом на нашу жизнь, как
на знак "миров иных".
Гоголь-двуликий Янус русской литературы. Одно лицо у него вполне
земное. Другое лицо - аскетическое, "не от мира сего". Одно лицо обращено к
общественной жизни, к ее быту, к человеческим радостям и горю; другое лицо
поднято к "небесному отцу". Начиная с Гоголя, русская литература тоже имела
два русла. Одно русло вело к общественной борьбе, к изменению общественных
форм бытия. Это была линия революции, сначала разночинно-крестьянской,
потом пролетарской. Другое русло приводило к крайнему дуализму, к
обособленной человеческой личности, к "непротивлению злу насилием".