Ревизор — Страница 50
Марья Антоновна. Право, маменька, он обо мне это говорил.
Анна Андреевна. Да, конечно... и об тебе было, я ничего этого не
отвергаю.
Городничий. И так даже напугал: говорил, что застрелится. "Застрелюсь,
застрелюсь!" - говорит.
Многие из гостей. Скажите пожалуйста!
Аммос Федорович. Экая штука!
Лука Лукич. Вот подлинно, судьба уж так вела.
Артемий Филиппович. Не судьба, батюшка, судьба - индейка: заслуги
привели к тому. (В сторону.) Этакой свинье лезет в рот всегда счастье!
Аммос Федорович. Я, пожалуй, Антон Антонович, продам вам того кобелька,
которого торговали.
Городничий. Нет, мне теперь не до кобельков.
Аммос Федорович. Ну, не хотите, на другой собаке сойдемся.
Жена Коробкина. Ах, как, Анна Андреевна, я рада вашему счастью! вы не
можете себе представить.
Коробкин. Где ж теперь, позвольте узнать, находится именитый гость? Я
слышал, что он уехал зачем-то.
Городничий. Да, он отправился на один день по весьма важному делу.
Анна Андреевна. К своему дяде, чтобы испросить благословения.
Городничий. Испросить благословения; но завтра же... (Чихает.)
Поздравления сливаются в один гул.
Много благодарен! Но завтра же и назад... (Чихает.)
Поздравительный гул; слышнее других голоса:
Частного пристава. Здравия желаем, ваше высокоблагородие!
Голос Бобчинского. Сто лет и куль червонцев!
Голос Добчинского. Продли бог на сорок сороков!
Артемия Филипповича. Чтоб ты пропал!
Жены Коробкина. Черт тебя побери!
Городничий. Покорнейше благодарю! И вам того ж желаю.
Анна Андреевна. Мы теперь в Петербурге намерены жить. А здесь,
признаюсь, такой воздух... деревенский уж слишком!.. признаюсь, большая
неприятность... Вот и муж мой... он там получит генеральский чин.
Городничий. Да, признаюсь, господа, я, черт возьми, очень хочу быть
генералом.
Лука Лукич. И дай бог получить!
Растаковский. От человека невозможно, а от бога все возможно.
Аммос Федорович. Большому кораблю - большое плаванье.
Артемий Филиппович. По заслугам и честь.
Аммос Федорович (в сторону). Вот выкинет штуку, когда в самом деле
сделается генералом! Вот уж кому пристало генеральство, как корове седло!
Ну, брат, до этого еще далека песня. Тут и почище тебя есть, а до сих пор
еще не генералы.
Артемий Филиппович (в сторону). Эка черт возьми, уж и в генералы лезет!
Чего доброго, может, и будет генералом. Ведь у него важности, лукавый не
взял бы его, довольно. (Обращаясь к нему.) Тогда, Антон Антонович, и нас не
позабудьте.
Аммос Федорович. И если что случится, например какая-нибудь надобность
по делам, не оставьте покровительством!
Коробкин.
...
"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard
got here every thing is turned upside down; all the plans are changed.
He and Wharton have taken the bit in their teeth, and the church
committee have got to pay for whatever damage is done."
"Has Mr. Hazard voice enough to fill the church?" she asked.
"Watch him, and see how well he'll do it. Here he comes, and he will hit
the right pitch on his first word."
The organ stopped, the clergyman appeared, and the talkers were silent
until the litany ended and the organ began again. Under the prolonged
rustle of settling for the sermon, more whispers passed.
"He is all eyes," murmured Esther; and it was true that at this
distance the preacher seemed to be made up of two eyes and a voice, so
slight and delicate was his frame. Very tall, slender and dark, his
thin, long face gave so spiritual an expression to his figure that the
great eyes seemed to penetrate like his clear voice to every soul within
their range.
"Good art!" muttered her companion.
"We are too much behind the scenes," replied she.
"It is a stage, like any other," he rejoined; "there should be an
_entre-acte_ and drop-scene. Wharton could design one with a last
judgment."
"He would put us into it, George, and we should be among the wicked."
"I am a martyr," answered George shortly.
The clergyman now mounted his pulpit and after a moment's pause said in
his quietest manner and clearest voice:
"He that hath ears to hear, let him hear."
An almost imperceptible shiver passed through Esther's figure.
"Wait! he will slip in the humility later," muttered George.
On the contrary, the young preacher seemed bent on letting no trace of
humility slip into his first sermon. Nothing could be simpler than his
manner, which, if it had a fault, sinned rather on the side of plainness
and monotony than of rhetoric, but he spoke with the air of one who had
a message to deliver which he was more anxious to give as he received
than to add any thing of his own; he meant to repeat it all without an
attempt to soften it...
| Адамс Генри
«Esther»
|
| Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Николай Васильевич Гоголь (Биография с фотографиями)
Путь в воскресению
Фантастическое в ранней прозе Н.В.Гоголя
Оптина пустынь в жизни Гоголя
Все статьи
«Сцена вранья» Хлестакова. (Анализ сцены из III действия комедии Н.В.Гоголя «Ревизор».)
«Повесть о капитане Копейкине» — острый протест, доведенный до конца
Лирические отступления в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»
Дорога и путь - это одна из главных тем «Мертвых душ»
«Ревизор» — сатира на крепостническую Русь
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
