Мертвые души. Том второй. — Страница 37

   - Константин Федорович Костанжогло. Очень будет интересно познакомиться. Поучительно узнать этакого человека.

   Платонов принял на себя руководить Селифаном,- что было нужно, потому что тот едва держался на козлах. Петрушка два раза сторчаком слетел с коляски, так что необходимо было наконец привязать его веревкой к козлам. "Экая скотина!"-повторял только Чичиков.

   - Вот, поглядите-ка, начинаются его земли,-сказал Платонов,- совсем другой вид.

   И в самом деле, через все поле сеяный лес - ровные, как стрелки, дерева; за ними другой, повыше, тоже мо-лодник; за ними старый десняк, и всё один выше другого. Потом опять полоса поля, покрытая густым лесом, и снова таким же образом молодой лес, н опять старый. И три раза проехали, как сквозь ворота стен, сквозь леса.

   - Это все у него выросло каких-нибудь лет в восемь, в десять, что у другого и в двадцать <?не вырастет >.

   - Как же это он сделал?

   - Расспросите у него. Это землевед такой, у него ничего нет даром. Мало что он почву знает, как знает, какое соседство для кого нужно. Возле какого хлеба какие дерева. Всякий у него три, четыре должности разом отправляет. Лес у него, кроме того что для леса, нужен затем, чтобы в таком-то месте на столько-то влаги прибавить полям, на столько-то унавозить падающим листом, на столько-то дать тени. Когда вокруг засуха, у него нет засухи; когда вокруг неурожай, у него нет неурожая. Жаль, что я сам мало эти вещи знаю, не умею рассказать, а у него такие штуки... Его называют колдуном.

   "В самом деле, это изумительный муж,- подумал Чичиков.-Весьма прискорбно, что молодой человек поверхностен и не умеет рассказать".

   Наконец показалась деревня. Как бы город какой, высыпалась она множеством изб на трех возвышениях, увенчанных тремя церквами, перегражденная повсюду исполинскими скирдами и кладями. "Да,-подумал Чичиков,- видно, что живет хозяин-туз". Избы всё крепкие, улицы торные; стояла ли где телега-телега была крепкая и новешенькая; мужик попадался с каким-то умным выражением лица; рогатый скот на отбор; даже крестьянская свинья глядела дворянином. Так и видно, что здесь именно живут те мужики, которые гребут, как поется в песне, серебро лопатой. Не было тут аглицких парков и газонов со всякими затеями, но, по-старинному, шел проспект амбаров и рабочих домов вплоть до самого дому, чтобы все было видно барину, что ни делается вокруг его; и в довершение-поверх дома фонарь обозревал на пятнадцать верст кругом всю окольность. У крыльца их встретили слуги, расторопные, совсем не похожие на пьяницу Петрушку, хотя на них и не было фраков, а казацкие чекмени синего домашнего сукна.

   Хозяйка дома выбежала сама на крыльцо. Свежа она была, как кровь с молоком; хороша, как божий день;

   походила как две капли на Платонова, с той разницей толйко, что не была вяла, как он.