«Мертвые души. Том второй.»

но разговорчива и весела.

   - Здравствуй, брат! Ну, как же я рада, что ты приехал. А Константина нет дома; но он скоро будет.

   - Где ж он?

   - У него есть дело на деревне с какими-то покупщиками,-говорила она, вводя гостей в комнату.

   Чичиков с любопытством рассматривал жилище этого необыкновенного человека, который получал двести тысяч, думая по нем отыскать свойства самого хозяина, как по оставшейся раковине заключают об устрице или улитке, некогда в ней сидевшей и оставившей свое от-печатление. Но нельзя было вывести никакого заключения. Комнаты все просты, даже пусты: ни фресков, ни картин, ни бронз, ни цветов, ни этажерок с фарфором, ни даже книг. Словом, все показывало, что главная жизнь существа, здесь обитавшего, проходила вовсе не в четырех стенах комнаты, но в поле, и самые мысли не обдумывались заблаговременно сибаритским образом, у огня пред камином, в покойных креслах, но там же, на месте дела, приходили в голову, и там же, где приходили, там и претворялись в дело. В комнатах мог только заметить Чичиков следы женского домоводства: на столах и стульях были поставлены чистые липовые доски и на них лепестки каких-то цветков, приготовленные к сушке.

   - Что это у тебя, сестра, за дрянь такая наставлена? - сказал Платонов.

   - Как дрянь! - сказала хозяйка.- Это лучшее средство от лихорадки. Мы вылечили им в прошлый <?год> всех мужиков. А это для настоек; а это для варенья. Вы всё смеетесь над вареньями да над соленьями, а потом, когда едите, сами же похваливаете.

   Платонов подошел к фортепиано и стал разбирать ноты.

   - Господи! что за старина!-сказал он.-Ну не стыдно ли тебе, сестра?

   - Ну, уж извини, брат, музыкой мне и подавно некогда заниматься. У меня осьмилетняя дочь, которую я должна учить. Сдать ее на руки чужеземной гувернантке затем только, чтобы самой иметь свободное время для музыки,- нет, извини, брат, этого-то не сделаю,

   - Какая ты, право, стала скучная, сестра!-сказал брат и подошел к окну.-А! вот он! идет! идет!-сказал Платонов.

   Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наружности, в сертуке верблюжьего <?сукна?>. О наряде своем он не думал. На нем был триповый картуз*. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли два человека нижнего сословия,-шли, разговаривая и о чем-то с -<?ним> толкуя. Один-простой мужик, другой-какой-то заезжий кулак и пройдоха, в синей сибирке. Так как остановились они все около крыльца, то и разговор их был слышен в комнатах.

  

   * триповый картуз.- Трип - шерстяная ворсистая ткань.

  

   - Вы вот что лучше сделайте: вы откупитесь у вашего барина. Я вам, пожалуй, дам взаймы: вы после мне отработаете.

Источник: Библиотека Максима Мошкова