Мертвые души. Том второй. — Страница 79

В военное время человек этот наделал бы чудес: его бы послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные места, украсть перед носом у самого неприятеля пушку,- это его бы дело. Но, за неименьем военного поприща, на котором бы, может быть, его сделали честным человеком, он пакостил от всех сил. Непостижимое дело! странные он имел убеждения и правила: с товарищами он был хорош, никого не продавал и, давши слово, держал; но высшее над собою начальство он считал чем-то вроде неприятельской батареи, сквозь которую нужно пробиваться, пользуясь всяким слабым местом, проломом или упущением.

   - Знаем всё об вашем положении, всё услышали,- сказал он, когда увидел, что дверь за ним плотно затворилась.-Ничего, ничего! Не робейте; все будет поправлено. Все станем работать за вас и - ваши слуги. Тридцать тысяч на всех-и ничего больше.

   - Будто? - вскрикнул Чичиков.- И я буду совершенно оправдан?

   - Кругом! еще и вознагражденье получите за убытки.

   - И за труд?..

   - Тридцать тысяч. Тут уже всё вместе - и нашим, и генерал-губернаторским, и секретарю.

   - Но позвольте, как же я могу? Мои все вещи, шкатулка, все это теперь запечатано, под присмотром.

   - Через час получите всё. По рукам, что ли? Чичиков дал руку. Сердце его билось, и он не доверял, чтобы это было возможно.

   - Пока прощайте! Поручил вам < сказать > наш общий приятель, что главное дело - спокойствие и присутствие духа.

   "Гм! - подумал Чичиков,- понимаю - юрисконсульт!"

   Самосвистов скрылся. Чичиков, оставшись, все еще не доверял словам, как не прошло часа после этого разговора, как была принесена шкатулка: бумаги, деньги- все в наилучшем порядке. Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, потребовал еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова, связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков вместе с бумагами получил даже и все теплое, что нужно было для покрытия бренного его тела. Это скорое доставление обрадовало его несказанно. Он возымел сильную надежду, и уже начали ему вновь грезиться кое-какие приманки: вечером театр, плясунья, за которою он волочился. Деревня и тишина стали казаться бледней, город и шум - опять ярче, ясней. О жизнь!

   А между тем завязалось дело размера беспредельного в судах и палатах. Работали перья писцов, и, понюхивая табак, трудились казусные головы, любуясь, как художники, крючковатой строкой. Юрисконсульт, как скрытый маг, незримо ворочал всем механизмом; всех опутал решительно, прежде чем кто успел осмотреться.