Мертвые души. Том второй. — Страница 81

Какие-то бродяги пропустили между ними слухи, что наступает такое время, что мужики должны <?быть> помещики и нарядиться во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики,- и целая волость, не размысля того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать. Нужно было прибегнуть к насильственным мерам. Бедный князь был в самом расстроенном состоянии духа. В это время доложили ему, что пришел откупщик.

   - Пусть войдет,-сказал князь. Старик взошел.

   - Вот вам Чичиков! Вы стояли за него и защищали. Теперь он попался в таком деле, на какое последний вор не решится.

   - Позвольте вам доложить, ваше сиятельство, что я не очень понимаю это дело.

   - Подлог завещания, и еще какой!.. Публичное наказание плетьми за этакое дело!

   - Ваше сиятельство,-скажу не с тем чтобы защищать Чичикова. Но ведь это дело не доказанное. Следствие еще не сделано.

   - Улика: женщина, которая была наряжена наместо умершей, схвачена. Я ее хочу расспросить нарочно при вас.- Князь позвонил и дал приказ позвать ту женщину.

   Мураэов замолчал.

   - Бесчестнейшее дело! И, к стыду, замешались первые чиновники города, сам губернатор. Он не должен быть там, где воры и бездельники!-сказал князь с жаром.

   - Ведь губернатор-наследник; он имеет право на притязания; а что другие-то со всех сторон прицепились, так это-с, ваше сиятельство, человеческое дело. Умерла-с богатая, распоряженья умного и справедливого не сделала; слетелись со всех сторон охотники поживиться - человеческое дело...

   - Но ведь мерзости зачем же делать? Подлецы! - сказал князь с чувством негодованья.-Ни одного чиновника нет у меня хорошего, все мерзавцы!

   - Ваше сиятельство, да кто ж из нас как следует хорош? Все чиновники нашего города-люди, имеют достоинства, и многие очень знающие в деле, а от греха всяк близок.

   - Послушайте, Афанасий Васильевич, скажите мне, я вас одного знаю за честного человека, что у вас за страсть защищать всякого рода мерзавцев?

   - Ваше сиятельство,-сказал Муразов,-кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу даже и не с дурным намереньем и всякую минуту бываем причиной несчастия другого. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.

   - Как!-воскликнул в изумлении князь, совершенно пораженный таким нежданным оборотом речи.

   Муразов остановился, помолчал, как бы соображая что-то, и наконец сказал:

   - Да вот хоть по делу Дерпенникова*.

  

   * Ранее: Тентетникова.