Мертвые души. Том второй. — Страница 72

Он назвал, как и следовало, глупую склянку дурой и подумал: "К кому теперь прежде всего явиться? Всего лучше..." Как вдруг в передней- вроде некоторого бряканья сапогов со шпорами, и жандарм в полном вооружении, как <?будто> в лице его было целое войско: "Приказано сей же час явиться к генерал-губернатору!" Чичиков так и обомлел. Перед ним торчало страшилище с усами, лошадиный хвост на голове, через плечо перевязь, через другое перевязь, огромнейший палаш привешен к боку. Ему показалось, что при другом боку висело и ружье, и черт знает что: целое войско в одном только! Он начал было возражать, страшило грубо заговорило: "Приказано сей же час!" Сквозь дверь в переднюю он увидел, что там мелькало и другое страшило; взглянул в окошко-и экипаж. Что тут делать? Так, как был, во фраке наваринского пламени с Дымом, должен был сесть и, дрожа всем телом, отправился к генерал-губернатору, и жандарм с ним.

   В передней не дали даже и опомниться ему. "Ступайте! вас князь уже ждет",- сказал дежурный чиновник. Перед ним, как в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: "Вот как схватит да без суда, без всего прямо в Сибирь!" Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась роковая дверь: предстал кабинет с портфелями, шкафами и книгами, и князь, гневный, как сам гнев.

   "Губитель, губитель!-сказал Чичиков.-Погубит он мою душу. Зарежет, как волк агнца".

   - Я вас пощадил, я позволил вам остаться в городе, тогда как вам следовало бы в острог, а вы запятнали себя вновь бесчестнейшим мошенничеством, каким когда-либо запятнал себя человек! - Губы князя дрожали от гнева.

   - Каким же, ваше сиятельство, бесчестнейшим поступком и мошенничеством?-спросил Чичиков, дрожа всем телом.

   - Женщина,- произнес князь, подступая несколько ближе и смотря прямо в глаза Чичикову,- женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и станет с вами на очную ставку.

   Свет помутился в очах Чичикова.

   - Ваше сиятельство! Скажу всю истину дела. Я виноват, точно, виноват, но не так виноват: меня обнесли враги.

   - Вас не может никто обнесть, потому что в вас мерзостей в несколько раз больше того, что может <?вы-думать> последний лжец. Вы во всю жизнь, я думаю, не делали небесчестного дела. Всякая копейка, добытая вами, добыта бесчестно, есть воровство и бесчестнейшее дело, за которое кнут и Сибирь! Нет, теперь полно!

   С сей же минуты будешь отведен в острог, и там, наряду с последними мерзавцами и разбойниками, ты должен <?ждать> разрешенья участи своей. И это милостиво еще, потому, что <?ты> хуже их в несколько <?раз>:

   они в армяке и тулупе, а ты...-Он взглянул на фрак наваринского пламени с дымом и, взявшись за шнурок, позвонил.