Золотусский Игорь. Игорь Золотусский. Гоголь — Страница 5

Темные слухи смешивались в их реляциях с
фантастическими фактами.
Рисковый характер Афанасия Демьяновича сказался и в единственном сыне
его Васюте. В четырнадцать лет Васюта заявил отцу и матери, что знает, кто
его суженая. Бросились за объяснениями, но объяснение было одно: сон.
Сон этот Васюта увидел во время поездки на богомолье, когда они
заночевали на постоялом дворе. Во сне ему явилась Царица Небесная, она
подозвала мальчика к себе и, указывая на младенца, завернутого в белые
одежды, сказала: "Это твоя невеста".
Сего младенца сын Афанасия Демьяновича узнал в Маше Косяровской, когда
они проезжали через их хутор Яреськи. Девочке был всего год, но Васюта
сказал: "Это она".
С тех пор он и слышать не хотел ни о ком другом. Он ездил к Косяровским
в гости, играл с Машей в куклы, сочинял для нее стихи. Он нанимал
музыкантов, которые услаждали ее слух музыкой, когда она гуляла с дворовыми
девушками по берегу Голтвы. А когда Маша подросла (ей минуло тринадцать),
стал писать и посылать в Яреськи с верховым записки. "О, как несносна для
меня сия разлука, -- писал он, -- тем более, что я не уверен в вашей любви.
Уверьте меня хоть одним словом, пожалейте несчастного!.. Вы меня не жалеете!
Ах! Когда бы вы знали, какая горесть снедает меня! Я не могу уже скрыть
своей печали. О, несчастнейший, что я сделал! Я вас огорчил!... Пожалейте,
простите! Удостойте меня одной строчки, и я благополучен. Более не могу
писать: перо выпадает из моих рук..."
Писанные на клочках толстой синей бумаги, на вырванных из тетрадей
листах, они доносят до нас и жар нетерпения, и веяние "страшного
воображения" отца Гоголя. "Я должен прикрывать видом веселости сильную
печаль, происходящую от страшных воображений, -- пишет он. -- ...Слабость
моего здоровья наводит страшное воображение, и лютое отчаяние терзает мое
сердце..."
Это воображение унаследует от него сын. Он унаследует от отца его
мнительность, его мечтательность и его нежелание ждать.
Когда Маше исполняется четырнадцать лет, он делает ей предложение. Он
просит у Ивана Матвеевича и Марии Ильиничны Косяровских руки их дочери.
Его не могут поколебать ни уговоры родителей, ни детский возраст
невесты, ни, наконец, обещанья, что ее отдадут за него, как только выйдет
время. Он не доверяет времени, он, кажется, хочет обогнать его.
Все делается в спешке, в гонке, в лихорадке, как будто закладывают и
перезакладывают лошадей. Бешеная скачка в Яреськи -- бешеная скачка обратно.
Василий Афанасьевич настаивает на помолвке, в один час совершается помолвка.
Он дает слово ждать год до свадьбы, но не хватает сил. Через несколько
недель он опять у ворот дома в Яреськах и на коленях умоляет Косяровских
отдать ему его суженую.