«Театральный разъезд»

   
   Господин N. Мне говорила сейчас одна очень умная дама, что она тоже смеялась, но что при всем том пьеса произвела на нее грустное впечатление.
   
   Молодая дама. Я не хочу знать, что чувствовала ваша умная дама; но у меня не так чувствительны нервы, и я всегда рада смеяться над тем, что внутренно смешно. Я знаю, что есть иные из нас, которые от души готовы посмеяться над кривым носом человека и не имеют духа посмеяться над кривою душою человека.
   
   (Вдали показывается тоже молодая дама с мужем.)
   
   Господин N. А, вот идет ваша приятельница. Я бы желал знать ее мнение о комедии. (Обе дамы подают друг другу руку.)
   
   Первая дама. Я видела издали, как ты смеялась.
   
   Вторая дама. Да кто же не смеялся? все смеялись.
   
   Господин N. А не чувствовали вы никакого грустного чувства?
   
   Вторая дама. Признаюсь, мне было, точно, грустно. Я знаю, все это очень верно; я сама тоже видела много подобного, но при всем том мне было тяжело.
   
   Господин N. Стало быть, комедия вам не понравилась?
   
   Вторая дама. Ну, послушайте, кто ж это говорит? Я вам говорю уже, что я смеялась от всей души, и больше даже, нежели все другие; я думаю, меня приняли даже за безумную... Но мне было грустно оттого, что хотелось бы отдохнуть хоть на одном добром лице. Эго излишество и множество низкого...
   
   Господин N. Говорите, говорите!
   
   Вторая дама. Послушайте, посоветуйте автору, чтобы он вывел хоть одного честного человека. Скажите ему, что об этом его просят, что это будет, право, хорошо.
   
   Муж первой дамы. А вот же этого именно и не советуйте. Дамам хочется непременно рыцаря, чтобы он тут же твердил им за всяким словом о благородстве, хотя бы самым пошлым слогом.
   
   Вторая дама. Совсем нет. Как вы мало знаете нас! Вот вам-то принадлежит это! Вы именно любите только одни слова и толки о благородстве. Я слышала суждение одного из вас: один толстяк кричал так, что, я думаю, всех заставил на себя обратиться, — что это клевета, что подобных низостей и подлостей у нас никогда не делается. А кто говорил? — Самый низкий и подлый человек, который готов продать свою душу, совесть и все, что хотите. Я не хочу только, назвать его по имени.
   
   Господин N. Ну, скажите же, кто это был?
   
   Вторая дама.