«Размышления о Божественной Литургии», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Выбранные места из переписки с друзьями», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рим (Отрывок)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Гоголь Николай Васильевич
После представления новой комедии
Избранные произведения
ОГИЗ 1948
Сени театра. С одной стороны видны лестницы, ведущие в ложи и галереи; посредине вход в кресла и амфитеатр, с другой стороны — выход. Слышен отдаленный гул рукоплесканий.
Автор пьесы1 (выходя). Я вырвался, как из омута! Вот, наконец, и крики, и рукоплесканья! Весь театр гремит!.. Вот и слава! Боже, как бы забилось назад тому лет семь, восемь мое сердце! как бы встрепенулось все во мне! Но это было давно. Я был тогда молод, дерзномыслен, как юноша. Благ промысл, не давший вкусить мне ранних восторгов и хвал! Теперь... Но разумный холод лет умудрит хоть кого. Узнаешь, наконец, что рукоплесканья еще не много значат и готовы служить всему наградой: актер ли постигнет всю тайну души и сердца человека, танцор ли добьется уменья выводить вензеля ногами, фокусник ли — всем им гремит рукоплесканье! Голова ли думает, сердце ли чувствует, звучит ли глубина души, работают ли ноги, или руки перевертывают стаканы — все покрывается равными плесками. Нет, не рукоплесканий я бы теперь желал: я бы желал теперь вдруг переселиться в ложи, в галереи, в кресла, в раек, проникнуть всюду, услышать все мненья и впечатленья, пока они еще девственны и свежи, пока еще не покорились толкам и сужденьям знатоков и журналистов, пока каждый под влиянием своего собственного суда. Мне это нужно: я комик. Все другие произведения и роды подлежат суду немногих, один комик подлежит суду всех; над ним всякий зритель уже имеет право, всякого звания человек уже становится судьей его. О, как бы хотел я, чтобы каждый указал мне мои недостатки и пороки! Пусть даже посмеется надо мной, пусть недоброжелательство правит устами его, пристрастье, негодованье, ненависть — все, что угодно, но пусть только произнесутся эти толки. Не может без причины произнестись слово, и везде может зарониться искра правды. Тот, кто решился указать смешные стороны другим, тот должен разумно принять указания, слабых .и смешных собственных сторон. Попробую, останусь здесь в сенях во все время разъезда. Нельзя, чтобы не было толков о новой пьесе: человек под влиянием первого впечатления всегда жив и спешит им поделиться с другим. (Отходит в сторону. Показываются несколько прилично одетых людей; один говорит, обращаясь к другому.) Выйдем лучше теперь: играться будет незначительный водевиль2. (Оба уходят.)
Два comme il faut3, плотного свойства, сходят с лестницы.
Первый comme il faut. Хорошо, если бы полиция не далеко отогнала мою карету. Как зовут эту молоденькую актрису, ты не знаешь?
... У нее комната в шесть татами, с низким потолком. Из выходящего на запад окна видна только черепичная крыша. У окна - придвинутый к стене стол, покрытый ситцевой материей. Его, собственно, лишь ради удобства, условно можно назвать столом, в сущности же, это старомодный чайный столик. На этом старинном чайном столике-столе лежат книги в европейских переплетах, их тоже не назовешь новыми. Ну, к примеру, "Кукушка" [сентиментальный роман (1900) известного японского писателя Токутоми Рока, популярный в первые два десятилетия], "Сборник стихов Тосона" [знаменитый сборник романтической лирики Симадзаки Тосона (1872-1943)], "Жизнь Мацуи Сумако" [Мацуи Сумако - известная в 10-е годы артистка, впервые исполнявшая в Японии такие роли в европейских пьесах, как Офелия, Нора (в драме Ибсена), Катюша (в инсценировке "Воскресения" Толстого); у нее был нашумевший в свое время роман с писателем Симамура Хогэцу, после смерти которого она в 1919 г. покончила самоубийством; ей было посвящено несколько книг, но книги с таким названием, какое дано в рассказе, не существует], "Новое Асагао-никки" [одноактная пьеса (1912) известного японского драматурга Окамото Кидо; "Асагао-никки" - название средневековой пьесы], "Кармен", "Если посмотреть с высоты гор на долину" [может быть, название популярной повести, а может быть, и вымышленное автором название] и еще несколько женских журналов - вот и все. Хоть бы найти там один-единственный экземпляр моих рассказов. Увы! Рядом со столом - буфетик с облупившимся лаком. На нем стеклянная ваза с узким горлышком для цветов. В вазу с особым изяществом вставлена искусственная лилия с оторванным лепестком. Легко догадаться, что эта лилия, будь у нее целы лепестки, по сей день красовалась бы на столике в кафе. Над буфетом к стене было приколото кнопками несколько картинок, похожих на журнальные фронтисписы...
