Ему вспало на мысль пере-смотреть старинные бумаги, со времени еще деда Майорова уложенные в крепкий дубовый сундуч и хранившиеся у ста-рика под кроватью, по смерти же..
Вопреки воле отца, без каких бы то ни было средств он вместе со своим товарищем, Соколовым, отправляется..
, и понял также, скорее даже припомнил потом, что жена Уиттла, точнее, бывшая жена, упорхнула на самолете, если не идентичном, то весьма похожем на тот, в котором Марта, ..
А? Скоро уехали! да ты бы побежала за дрожками. Ступай, ступай сейчас! Слышишь, побеги расспроси, куда поехали; да расспроси хорошенько, что за приезжий, каков он, - слышишь? Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные или нет, и сию же минуту возвращайся назад, слышишь? Скорее, скорее, скорее, скорее! (Кричит до тех пор, пока не опускается занавес. Так занавес и закрывает их обеих, стоящих у окна.)
* ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ *
Маленькая комната в гостинице. Постель, стол, чемодан, пустая бутылка, сапоги, платяная щетка и прочее.
Явление I
Осип лежит на барской постели.
Черт побери, есть так хочется и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы. Вот не доедем, да и только, домой! Что ты прикажешь делать? Второй месяц пошел, как уже из Питера! Профинтил дорогой денежки, голубчик, теперь сидит и хвост подвернул и не горячится. А стало бы, и очень бы стало на прогоны; нет, вишь ты, нужно в каждом городе показать себя! (Дразнит его.) "Эй, Осип, ступай посмотри комнату, лучшую, да обед спроси самый лучший: я не могу есть дурного обеда, мне нужен лучший обед". Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой! С проезжающим знакомится, а потом в картишки - вот тебе и доигрался! Эх, надоела такая жизнь! Право, на деревне лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век на полатях да ешь пироги. Ну, кто ж спорит: конечно, если пойдет на правду, так житье в Питере лучше всего. Деньги бы только были, а жизнь тонкая и политичная: кеятры, собаки тебе танцуют, и все что хочешь. Разговаривает все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин - купцы тебе кричат:"Почтенный!"; на перевозе в лодке с чиновником сядешь; компании захотел - ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь. Старуха офицерша забредет; горничная иной раз заглянет такая... фу, фу, фу! (Усмехается и трясет головою.) Галантерейное, черт возьми, обхождение! Невежливого слова никогда не услышишь, всякой говорит тебе "вы". Наскучило идти - берешь себе извозчика и сидишь себе как барин, а не захочешь заплатить ему - изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет. Одно плохо: иной раз славно наешься, а в другой чуть не лопнешь с голоду, как теперь, например. А все он виноват. Что с ним сделаешь? Батюшка пришлет денежки, чем бы их попридержать - и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь - и посылает на толкучий продавать новый фрак.
... Город гордится также отягощенным традициями Университетом и Театром, спектакли в котором идут каждый день. Кроме того, в Городе имеются недавно построенная Городская гостиница, отличающаяся скорее шиком, чем солидностью, две небольшие усердные конки, буравящие город в различных направлениях, весьма незатейливый Вокзал, район с каменными постройками для состоятельных граждан и район с ветхими домами ремесленников, студентов и поденщиков. По реке осуществляется незначительное судоходство, а Промышленность представлена двумя крупными мельницами, которые мелют зерно, выращенное на плодородной равнине. Есть также благоухающее производство по переработке кож с принадлежащей ему обувной фабричкой. Раскидистый Парк и знаменитый Ботанический Сад дополняют картину неприхотливого благосостояния, глубоко укоренившегося чувства собственного достоинства и слегка сонливой культурной и научной деятельности.
Это замкнутый мирок, который не слишком тревожат бури и знамения эпохи. Новые мысли и революционные идеи перемалываются в пропитанных керосинным чадом и насквозь продуваемых студенческих комнатах. В остальном Город живёт, не заботясь о внешнем мире. Местная газета стоит на страже надежности и порядка и считает своим само собой разумеющимся долгом не волновать шесть тысяч верных подписчиков.
Жизнь в Городе идет по заведенному ритму. Зимой Город живет нормальной жизнью, весной его охватывает необычайное возбуждение, летом он тихо дремлет, чтобы в начале сентября проснуться под шум осенних дождей, пеленой затягивающих равнину, и гам студентов, заполняющих аудитории, сдающиеся в наем комнаты и харчевни. Театр открывает новый сезон, уни-
[322]
верситетский оркестр настраивает инструменты, студенческий хор прочищает голоса гороховым супом и горячим пуншем, по мокрым, усыпанным листьями улицам бредут туманными утрами школьники, профессора всходят на свои кафедры, и в высшей степени респектабельный городской Бордель вновь принимает гостей — офицеров расположенного поблизости гарнизона...
