Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения...
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
Да, потому что над чем я сам не шучу, над тем и другим не позволю!..А г и ш и н. Значит: это - святыня... к которой прикасаться нельзя?..А н д р е й. Ну, да уж как хочешь, так и понимай!...
Комната холостяка. Подколесин один, лежит на диване с трубкой. Вот как начнешь эдак один на досуге подумывать, так видишь, что наконец точно нужно жениться. Что, в самом деле? Живешь, живешь, да такая наконец скверность становится. Вот опять пропустил мясоед. А ведь, кажется, все готово, и сваха вот уж три месяца ходит. Право, самому как-то становится совестно. Эй, Степан!
ЯВЛЕНИЕ II
Подколесин, Степан. Подколесин. Не приходила сваха? Степан. Никак нет. Подколесин. А у портного был? Степан. Был. Подколесин. Что ж он, шьет фрак? Степан. Шьет. Подколесин. И много уже нашил? Степан. Да, уж довольно. Начал уж петли метать. Подколесин. Что ты говоришь? Степан. Говорю: начал уж петли метать. Подколесин. А не спрашивал он, на что, мол, нужен барину фрак? Степан. Нет, не спрашивал. Подколесин. Может быть, он говорил, не хочет ли барин жениться? Степан. Нет, ничего не говорил. Подколесин. Ты видел, однако ж, у него и другие фраки? Ведь он и для других тоже шьет? Степан. Да, фраков у него много висит. Подколесин. Однако ж ведь сукно-то на них будет, чай, похуже, чем на моем? Степан. Да, это будет поприглядистее, что на вашем. Подколесин. Что ты шпоришь? Степан. Говорю: это поприглядистее, что на вашем. Подколесин. Хорошо. Ну, а не спрашивал: для чего, мол, барин из такого тонкого сукна шьет себе фрак? Степан. Нет. Подколесин. Не говорил ничего о том, что не хочет ли, дискать, жениться? Степан. Нет, об этом не заговаривал. Подколесин. Ты, однако же, сказал, какой на мне чин и где служу? Степан. Сказывал. Подколесин. Что ж он на это? Степан. Говорит: буду стараться. Подколесин. Хорошо. Теперь ступай. Степан уходит.
ЯВЛЕНИЕ III
Подколесин один. Я того мнения, что черный фрак как-то солиднее. Цветные больше идут секретарям, титулярным и прочей мелюзге, молокососно что-то. Те, которые чином повыше, должны больше наблюдать, как говорится, этого... вот позабыл слово! и хорошее слово, да позабыл. Да, батюшка, уж как ты там себе ни переворачивай, а надворный советник тот же полковник, только разве что мундир без эполет.
... Итак, не будем обвинять его за то, что он мог бы еще сделать и чего, однако ж, не сделал; но отдадим ему должную справедливость за то, что им сделано.
А он, повторяем, много сделал: он произвел решительный переворот в русской книжной торговле, и вследствие этого в русской литературе. Он издал сочинения Державина, Батюшкова, Жуковского, Карамзина, Крылова -- так, как они, в типографском отношении, никогда прежде того не были изданы: то есть опрятно, даже красиво, и -- что всего важнее -- пустил их в продажу по цене, доступной и для небогатых людей. В последнем отношении заслуга г. Смирдина особенно велика: до него книги продавались страшно дорого и поэтому были доступны большею частию только тем людям, которые всего менее читают и покупают книги. Благодаря г. Смирдину приобретение книг более или менее сделалось доступным и тому классу людей, которые наиболее читают и, следовательно, наиболее нуждаются в книгах. Повторяем: это главная заслуга г. Смирдина перед русскою литературою и русскою образованностью. Чем дешевле книги, тем больше их читают, а чем больше в обществе читателей, тем общество образованнее. В этом отношении деятельность книгопродавца, опирающаяся на капитале, благородна, прекрасна и богата самыми благотворными следствиями. Такова была деятельность г. Смирдина: она безукоризненна в том отношении, которое зависело от его воли, от его честного самолюбия, его благородной страсти. Но в том, что зависело от вкуса, образованности и знания, и в чем г. Смирдин, как мы уже сказали, сам зависел не от самого себя, а от советов и внушений тех литераторов, на суждение которых он должен был безусловно полагаться,-- в этом отношении его издания имели большие недостатки.
Редакция его изданий всегда была далеко ниже их типографского выполнения, зависевшего только от издателя. Так, например, сочинения Державина изданы не в хронологическом порядке, по времени их появления из-под пера поэта, а на основании ложного разделения по родам, которым всегда руководствовалась при издании сочинений каждого автора старая, так называемая классическая школа...