«Коляска»

Он

  служил прежде в одном из кавалерийских полков и был один из числа

  значительных и видных офицеров. По крайней мере, его видали на многих балах

  и собраниях, где только кочевал их полк; впрочем, об этом можно спросить у

  девиц Тамбовской и Симбирской губерний. Весьма может быть, что он распустил

  бы и в прочих губерниях выгодную для себя славу, если бы не вышел в отставку

  по одному случаю, который обыкновенно называется неприятною историею: он ли

  дал кому-то в старые годы оплеуху или ему дали ее, об этом наверное не

  помню, дело только в том, что его попросили выйти в отставку. Впрочем, он

  этим ничуть не уронил своего весу: носил фрак с высокою талией на манер

  военного мундира, на сапогах шпоры и под носом усы, потому что без того

  дворяне могли бы подумать, что он служил в пехоте, которую он презрительно

  называл иногда пехтурой, а иногда пехонтарией. Он бывал на всех многолюдных

  ярмарках, куда внутренность России, состоящая из мамок, детей, дочек и

  толстых помещиков, наезжала веселиться бричками, таратайками, тарантасами и

  такими каретами, какие и во сне никому не снились. Он пронюхивал носом, где

  стоял кавалерийский полк, и всегда приезжал видеться с господами офицерами.

  Очень ловко соскакивал перед ними с своей легонькой колясочки или дрожек и

  чрезвычайно скоро знакомился. В прошлые выборы дал он дворянству прекрасный

  обед, на котором объявил, что если только его выберут предводителем, то он

  поставит дворян на самую лучшую ногу. Вообще вел себя по-барски, как

  выражаются в уездах и губерниях, женился на довольно хорошенькой, взял за

  нею двести душ приданого и несколько тысяч капиталу. Капитал был тотчас

  употреблен на шестерку действительно отличных лошадей, вызолоченные замки к

  дверям, ручную обезьяну для дома и француза-дворецкого. Двести же душ вместе

  с двумястами его собственных были заложены в ломбард для каких-то

  коммерческих оборотов. Словом, он был помещик как следует... Изрядный

  помещик. Кроме него, на обеде у генерала было несколько и других помещиков,

  но об них нечего говорить. Остальные были все военные того же полка и два

  штаб-офицера: полковник и довольно толстый майор. Сам генерал был дюж и

  тучен, впрочем хороший начальник, как отзывались о нем офицеры. Говорил он

  довольно густым, значительным басом.

Источник: Библиотека Максима Мошкова