Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 49

В это время стали приближаться они к небольшой, почти
повалившейся на землю хате; любопытство наших путников
увеличилось. Все столпились у дверей. Писарь вынул ключ,
загремел им около замка; но этот ключ был от сундука его.
Нетерпение увеличилось. Засунув руку, начал он шарить и сыпать
побранки, не отыскивая его. "Здесь!" -- сказал он наконец,
нагнувшись и вынимая его из глубины обширного кармана, которым
снабжены были его пестрядевые шаровары. При этом слове сердца
наших героев, казалось, слились в одно, и это огромное сердце
забилось так сильно, что неровный стук его не был заглушен даже
брякнувшим замком. Двери отворились, и... Голова стал бледен
как полотно; винокур почувствовал холод, и волосы его,
казалось, хотели улететь на небо; ужас изобразился в лице
писаря; десятские приросли к земле и не в состоянии были
сомкнуть дружно разинутых ртов своих: перед ними стояла
свояченица.
Изумленная не менее их, она, однако ж, немного очнулась и
сделала движение, чтобы подойти к ним.
-- Стой! -- закричал диким голосом голова и захлопнул за
нею дверь. -- Господа! это сатана! -- продолжал он. -- Огня!
живее огня! Не пожалею казенной хаты! Зажигай ее, зажигай,
чтобы и костей чертовых не осталось на земле.
Свояченица в ужасе кричала, слыша за дверью грозное
определение.
-- Что вы, братцы! -- говорил винокур. -- Слава богу,
волосы у вас чуть не в снегу, а до сих пор ума не нажили: от
простого огня ведьма не загорится! Только огонь из люльки может
зажечь оборотня. Постойте, я сейчас все улажу!
Сказавши это, высыпал он горячую золу из трубки в пук
соломы и начал раздувать ее. Отчаяние придало в это время духу
бедной свояченице, громко стала она умолять и разуверять их.
-- Постойте, братцы! Зачем напрасно греха набираться;
может быть, это и не сатана, -- сказал писарь. -- Если оно, то
есть то самое, которое сидит там, согласится положить на себя
крестное знамение, то это верный знак, что не черт.
Предложение одобрено.
-- Чур меня, сатана! -- продолжал писарь, приложась губами
к скважине в дверях. -- Если не пошевелишься с места, мы
отворим дверь.
Дверь отворили.
-- Перекрестись! -- сказал голова, оглядываясь назад, как
будто выбирая безопасное место в случае ретирады.
Свояченица перекрестилась.
-- Кой черт! Точно, это свояченица!
-- Какая нечистая сила затащила тебя, кума, в эту конуру?
И свояченица, всхлипывая, рассказала, как схватили ее
хлопцы в охапку на улице и, несмотря на сопротивление, опустили
в широкое окно хаты и заколотили ставнем. Писарь взглянул:
петли у широкого ставня оторваны, и он приколочен только сверху
деревянным брусом.
-- Добро ты, одноглазый сатана! -- вскричала она,
приступив к голове, который попятился назад и все еще продолжал
ее мерять своим глазом.