Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 44

Голова уже давно окончил свой ужин и, без сомнения,
давно бы уже заснул; но у него был в это время гость, винокур,
присланный строить винокурню помещиком, имевшим небольшой
участок земли между вольными козаками. Под самым покутом, на
почетном месте, сидел гость -- низенький, толстенький человечек
с маленькими, вечно смеющимися глазками, в которых, кажется,
написано было то удовольствие, с каким курил он свою
коротенькую люльку, поминутно сплевывая и придавливая пальцем
вылезавший из нее превращенный в золу табак. Облака дыма быстро
разрастались над ним, одевая его в сизый туман. Казалось, будто
широкая труба с какой-нибудь винокурни, наскуча сидеть на своей
крыше, задумала прогуляться и чинно уселась за столом в хате
головы. Под носом торчали у него коротенькие и густые усы; но
они так неясно мелькали сквозь табачную атмосферу, что казались
мышью, которую винокур поймал и держал во рту своем, подрывая
монополию амбарного кота. Голова, как хозяин, сидел в одной
только рубашке и полотняных шароварах. Орлиный глаз его, как
вечереющее солнце, начинал мало-помалу жмуриться и меркнуть. На
конце стола курил люльку один из сельских десятских,
составлявших команду головы, сидевший из почтения к хозяину в
свитке.
-- Скоро же вы думаете, -- сказал голова, оборотившись к
винокуру и кладя крест на зевнувший рот свой, -- поставить вашу
винокурню?
-- Когда бог поможет, то сею осенью, может, и закурим. На
покров, бьюсь об заклад, что пан голова будет писать ногами
немецкие крендели по дороге.
По произнесении сих слов глазки винокура пропали; вместо
их протянулись лучи до самых ушей; все туловище стало
колебаться от смеха, и веселые губы оставили на мгновение
дымившуюся люльку.
-- Дай бог, -- сказал голова, выразив на лице своем что-то
подобное улыбке. -- Теперь еще, слава богу, винниц развелось
немного. А вот в старое время, когда провожал я царицу по
Переяславской дороге, еще покойный Безбородько...
-- Ну, сват, вспомнил время! Тогда от Кременчуга до самых
Домен не насчитывали и двух винниц. А теперь... Слышал ли ты,
что повыдумали проклятые немцы? Скоро, говорят, будут курить не
дровами, как все честные христиане, а каким-то чертовским
паром. -- Говоря эти слова, винокур в размышлении глядел на
стол и на расставленные на нем руки свои. -- Как это паром --
ей-богу, не знаю!
-- Что за дурни, прости господи, эти немцы! -- сказал
голова. -- Я бы батогом их, собачьих детей! Слышанное ли дело,
чтобы паром можно было кипятить что! Поэтому ложку борщу нельзя
поднести ко рту, не изжаривши губ, вместо молодого поросенка...
-- И ты, сват, -- отозвалась сидевшая на лежанке, поджавши
под себя ноги, свояченица, -- будешь все это время жить у нас
без жены?
-- А для чего она мне? Другое дело, если бы что доброе
было.