Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 40

Весь ландшафт
спит. А вверху все дышит, все дивно, все торжественно. А на
душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно
возникают в ее глубине. Божественная ночь! Очаровательная ночь!
И вдруг все ожило: и леса, и пруды, и степи. Сыплется
величественный гром украинского соловья, и чудится, что и месяц
заслушался его посереди неба... Как очарованное, дремлет на
возвышении село. Еще белее, еще лучше блестят при месяце толпы
хат; еще ослепительнее вырезываются из мрака низкие их стены.
Песни умолкли. Все тихо. Благочестивые люди уже спят. Где-где
только светятся узенькие окна. Перед порогами иных только хат
запоздалая семья совершает свой поздний ужин.
-- Да, гопак не так танцуется! То-то я гляжу, не клеится
все. Что ж это рассказывает кум?.. А ну: гоп трала! гоп трала!
гоп, гоп, гоп! -- Так разговаривал сам с собою подгулявший
мужик средних лет, танцуя по улице. -- Ей-богу, не так
танцуется гопак! Что мне лгать! ей-богу, не так! А ну: гоп
трала! гоп трала! гоп, гоп, гоп!
-- Вот одурел человек! Добро бы еще хлопец какой, а то
старый кабан, детям на смех, танцует ночью по улице! --
вскричала проходящая пожилая женщина, неся в руке солому. --
Ступай в хату свою. Пора спать давно!
-- Я пойду! -- сказал, остановившись, мужик. -- Я пойду. Я
не посмотрю на какого-нибудь голову. Что он думает, дидько б
утысся его батькови!, что он голова, что он обливает людей на
морозе холодною водою, так и нос поднял! Ну, голова, голова. Я
сам себе голова. Вот убей меня бог! Бог меня убей, я сам себе
голова. Вот что, а не то что... -- продолжал он, подходя к
первой попавшейся хате, и остановился перед окошком, скользя
пальцами по стеклу и стараясь найти деревянную ручку. -- Баба,
отворяй! Баба, живей, говорят тебе, отворяй! Козаку спать пора!
-- Куда ты, Каленик? Ты в чужую хату попал! -- закричали,
смеясь, позади его девушки, ворочавшиеся с веселых песней. --
Показать тебе твою хату?
-- Покажите, любезные молодушки!
-- Молодушки? слышите ли, -- подхватила одна, -- какой
учтивый Каленик! За это ему нужно показать хату... но нет,
наперед потанцуй!
-- Потанцевать?.. эх вы, замысловатые девушки! -- протяжно
произнес Каленик, смеясь и грозя пальцем и оступаясь, потому
что ноги его не могли держаться на одном месте. -- А дадите
перецеловать себя? Всех перецелую, всех!.. -- И косвенными
шагами пустился бежать за ними.
Девушки подняли крик, перемешались; но после, ободрившись,
перебежали на другую сторону, увидя, что Каленик не слишком был
скор на ноги.
-- Вон твоя хата! -- закричали они ему, уходя и показывая
на избу, гораздо поболее прочих, принадлежавшую сельскому
голове. Каленик послушно побрел в ту сторону, принимаясь снова
бранить голову.