Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 42

НЕОЖИДАННЫЙ СОПЕРНИК. ЗАГОВОР

-- Нет, хлопцы, нет, не хочу! Что за разгулье такое! Как
вам не надоест повесничать? И без того уже прослыли мы бог
знает какими буянами. Ложитесь лучше спать! -- Так говорил
Левко разгульным товарищам своим, подговаривавшим его на новые
проказы. -- Прощайте, братцы! покойная вам ночь! -- и быстрыми
шагами шел от них по улице.
"Спит ли моя ясноокая Ганна?" -- думал он, подходя к
знакомой нам хате с вишневыми деревьями. Среди тишины
послышался тихий говор. Левко остановился. Между деревьями
забелела рубашка... "Что это значит?" -- подумал он и,
подкравшись поближе, спрятался за дерево. При свете месяца
блистало лицо стоявшей перед ним девушки... Это Ганна! Но кто
же этот высокий человек, стоявший к нему спиною? Напрасно
обсматривал он: тень покрывала его с ног до головы. Спереди
только он был освещен немного; но малейший шаг вперед Левка уже
подвергал его неприятности быть открытым. Тихо прислонившись к
дереву, решился он остаться на месте. Девушка ясно выговорила
его имя.
-- Левко? Левко еще молокосос! -- говорил хрипло и
вполголоса высокий человек. -- Если я встречу его когда-нибудь
у тебя, я его выдеру за чуб...
-- Хотелось бы мне знать, какая это шельма похваляется
выдрать меня за чуб! -- тихо проговорил Левко и протянул шею,
стараясь не проронить ни одного слова. Но незнакомец продолжал
так тихо, что нельзя было ничего расслушать.
-- Как тебе не стыдно! -- сказала Ганна по окончании его
речи. -- Ты лжешь; ты обманываешь меня; ты меня не любишь; я
никогда не поверю, чтобы ты меня любил!
-- Знаю, -- продолжал высокий человек, -- Левко много
наговорил тебе пустяков и вскружил твою голову (тут показалось
парубку, что голос незнакомца не совсем незнаком и как будто он
когда-то его слышал). Но я дам себя знать Левку! -- продолжал
все так же незнакомец. -- Он думает, что я не вижу всех его
шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня кулаки.
При сем слове Левко не мог уже более удержать своего
гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей
силы, чтобы дать треуха, от которого незнакомец, несмотря на
свою видимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но в
это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши,
что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и
легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление. В
стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела в хату,
захлопнув за собою дверь.
-- Прощай, Ганна! -- закричал в это время один из
парубков, подкравшись и обнявши голову; и с ужасом отскочил
назад, встретивши жесткие усы.
-- Прощай, красавица! -- вскричал другой; но на сей раз
полетел стремглав от тяжелого толчка головы.