Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 56

(4) Только заране прошу вас,
господа, не сбивайте с толку; а то такой кисель выйдет, что
совестно будет и в рот взять. Покойный дед, надобно вам
сказать, был не из простых в свое время козаков. Знал и
твердо-он-то, и словотитлу поставить. В праздник отхватает
апостола, бывало, так, что теперь и попович иной спрячется. Ну,
сами знаете, что в тогдашние времена если собрать со всего
Батурина грамотеев, то нечего и шапки подставлять, -- в одну
горсть можно было всех уложить. Стало быть, и дивиться нечего,
когда всякий встречный кланялся ему мало не в пояс.

---------------------------------------------------------------
(4)То есть в дурачки. (Прим. Н.В.Гоголя.)
---------------------------------------------------------------

Один раз задумалось вельможному гетьману послать зачем-то
к царице грамоту. Тогдашний полковой писарь, -- вот нелегкая
его возьми, и прозвища не вспомню... Вискряк не Вискряк,
Мотузочка не Мотузочка, Голопуцек не Голопуцек... знаю только,
что как-то чудно начинается мудреное прозвище, -- позвал к себе
деда и сказал ему, что, вот, наряжает его сам гетьман гонцом с
грамотою к царице. Дед не любил долго собираться: грамоту зашил
в шапку; вывел коня; чмокнул жену и двух своих, как сам он
называл, поросенков, из которых один был родной отец хоть бы и
нашего брата; и поднял такую за собою пыль, как будто бы
пятнадцать хлопцев задумали посереди улицы играть в кашу. На
другой день еще петух не кричал в четвертый раз, дед уже был в
Конотопе. На ту пору была там ярмарка: народу высыпало по
улицам столько, что в глазах рябело. Но так как было рано, то
все еще дремало, протянувшись на земле. Возле коровы лежал
гуляка парубок с покрасневшим, как снегирь, носом; подоле
храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и
бубликами; под телегою лежал цыган; на возу с рыбой -- чумак;
на самой дороге раскинул ноги бородач москаль с поясами и
рукавицами... ну, всякого сброду, как водится по ярмаркам. Дед
приостановился, чтобы разглядеть хорошенько. Между тем в ятках
начало мало-помалу шевелиться: жидовки стали побрякивать
фляжками; дым покатило то там, то сям кольцами, и запах горячих
сластен понесся по всему табору. Деду вспало на ум, что у него
нет ни огнива, ни табаку наготове: вот и пошел таскаться по
ярмарке. Не успел пройти двадцати шагов -- навстречу запорожец.
Гуляка, и по лицу видно! Красные, как жар, шаровары, синий
жупан, яркий цветной пояс, при боку сабля и люлька с медною
цепочкою по самые пяты -- запорожец, да и только! Эх, народец!
станет, вытянется, поведет рукою молодецкие усы, брякнет
подковами и -- пустится! Да ведь как пустится: ноги
отплясывают, словно веретено в бабьих руках; что вихорь, дернет
рукою по всем струнам бандуры и тут же, подпершися в боки,
несется вприсядку; зальется песней -- душа гуляет!.