Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая — Страница 45

-- Будто не хороша? -- спросил голова, устремив на него
глаз свой.
-- Куды тебе хороша! Стара як бис. Харя вся в морщинах,
будто выпорожненный кошелек. -- И низенькое строение винокура
расшаталось снова от громкого смеха.
В это время что-то стало шарить за дверью; дверь
растворилась, и мужик, не снимая шапки, ступил за порог и стал,
как будто в раздумье, посреди хаты, разинувши рот и оглядывая
потолок. Это был знакомец наш, Каленик.
-- Вот я и домой пришел! -- говорил он, садясь на лавку у
дверей и не обращая никакого внимания на присутствующих. --
Вишь, как растянул вражий сын, сатана, дорогу! Идешь, идешь, и
конца нет! Ноги как будто переломал кто-нибудь. Достань-ка там,
баба, тулуп, подостлать мне. На печь к тебе не приду, ей-богу,
не приду: ноги болят! Достань его, там он лежит, близ покута;
гляди только, не опрокинь горшка с тертым табаком. Или нет, не
тронь, не тронь! Ты, может быть, пьяна сегодня... Пусть, уже я
сам достану.
Каленик приподнялся немного, но неодолимая сила приковала
его к скамейке.
-- За это люблю, -- сказал голова, -- пришел в чужую хату
и распоряжается, как дома! Выпроводить его подобру-поздорову!..
-- Оставь, сват, отдохнуть! -- сказал винокур, удерживая
его за руку. -- Это полезный человек; побольше такого народу --
и винница наша славно бы пошла...
Однако ж не добродушие вынудило эти слова. Винокур верил
всем приметам, и тотчас прогнать человека, уже севшего на
лавку, значило у него накликать беду.
-- Что-то как старость придет!.. -- ворчал Каленик, ложась
на лавку. -- Добро бы, еще сказать, пьян; так нет же, не пьян.
Ейбогу, не пьян! Что мне лгать! Я готов объявить это хоть
самому голове. Что мне голова? Чтоб он издохнул, собачий сын! Я
плюю на него! Чтоб его, одноглазого черта, возом переехало! Что
он обливает людей на морозе...
-- Эге! влезла свинья в хату, да и лапы сует на стол, --
сказал голова, гневно подымаясь с своего места; но в это время
увесистый камень, разбивши окно вдребезги, полетел ему под
ноги. Голова остановился. -- Если бы я знал, -- говорил он,
подымая камень, -- какой это висельник швырнул, я бы выучил
его, как кидаться! Экие проказы! -- продолжал он, рассматривая
его на руке пылающим взглядом. -- Чтобы он подавился этим
камнем...
-- Стой, стой! Боже тебя сохрани, сват! -- подхватил,
побледневши, винокур. -- Боже сохрани тебя, и на том и на этом
свете, поблагословить кого-нибудь такою побранкою!
-- Вот нашелся заступник! Пусть он пропадет!..
-- И не думай, сват! Ты не знаешь, верно, что случилось с
покойною тещею моей?
-- С тещей?
-- Да, с тещей. Вечером, немного, может, раньше
теперешнего, уселись вечерять: покойная теща, покойный тесть,
да наймыт, да наймычка, да детей штук с пятеро.