Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 85

"Ну, хорошо, что догадался взять с
собою заступ. Вон и дорожка! вон и могилка стоит! вон и ветка
повалена! вон-вон горит и свечка! Как бы только не ошибиться".
Потихоньку побежал он, поднявши заступ вверх, как будто бы
хотел им попотчевать кабана, затесавшегося на баштан, и
остановился перед могилкою. Свечка погасла; на могиле лежал
камень, заросший травою. "Этот камень нужно поднять!" --
подумал дед и начал обкапывать сго со всех сторон. Велик
проклятый камень! вот, однако ж, упершись крепко ногами в
землю, пихнул он его с могилы. "Гу!" -- пошло по долине. "Туда
тебе и дорога! Теперь живее пойдет дело".
Тут дед остановился, достал рожок, насыпал на кулак табаку
и готовился было поднести к посу, как вдруг над головою его
"чихи!" -- чихнули что-то так, что покачнулись деревья и деду
забрызгало все лицо.
-- Отворотился хоть бы в сторону, когда хочешь чихнуть! --
проговорил дед, протирая глаза. Осмотрелся -- никого нет. --
Нет, не любит, видно, черт табаку! -- продолжал он, кладя рожок
в пазуху и принимаясь за заступ. -- Дурень же он, а такого
табаку ни деду, ни отцу его не доводилось нюхать!
Стал копать -- земля мягкая, заступ так и уходит. Вот
что-то звукнуло. Выкидавши землю, увидел он котел.
-- А, голубчик, вот где ты! -- вскрикнул дед, подсовывая
под него заступ.
-- А, голубчик, вот где ты! -- запищал птичий нос,
клюнувши котел.
Посторонился дед и выпустил заступ.
-- А, голубчик, вот где ты! -- заблеяла баранья голова с
верхушки дерева.
-- А, голубчик, вот где ты! -- заревел медведь, высунувши
из-за дерева свое рыло.
Дрожь проняла деда.
-- Да тут страшно слово сказать! -- проворчал он про себя.
-- Тут страшно слово сказать! -- пискнул птичий нос.
-- Страшно слово сказать! -- заблеяла баранья голова.
-- Слово сказать! -- ревнул медведь.
-- Гм... -- сказал дед и сам перепугался.
-- Гм! -- пропищал нос.
-- Гм! -- проблеял баран.
-- Гум! -- заревел медведь.
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни
звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над
головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет
оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает
какая-то харя: у! у! нос -- как мех в кузнице; ноздри -- хоть
по ведру воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды!
красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!
-- Черт с тобою! -- сказал дед, бросив котел. -- На тебе и
клад твой! Экая мерзостная рожа! -- и уже ударился было бежать,
да огляделся и стал, увидевши, что все было по-прежнему. -- Это
только пугает нечистая сила!
Принялся снова за котел -- нет, тяжел! Что делать? Тут же
не оставить! Вот, собравши все силы, ухватился он за него
руками.