Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 80

..
-- Как, тетушка! -- вскричал, испугавшись, Иван Федорович.
-- Как жена! Нет-с, тетушка, сделайте милость... Вы совершенно
в стыд меня приводите... я еще никогда не был женат... Я
совершенно не знаю, что с нею делать!
-- Узнаешь, Иван Федорович, узнаешь, -- промолвила,
улыбаясь, тетушка и подумала про себя:-- "Куды ж! ще зовсим
молода дытына, ничего не знает!" -- Да, Иван Федорович! --
продолжала она вслух, -- лучшей жены нельзя сыскать тебе, как
Марья Григорьевна. Тебе же она притом очень понравилась. Мы уже
насчет этого много переговорили с старухою: она очень рада
видеть тебя своим зятем; еще неизвестно, правда, что скажет
этот греходей Григорьевич. Но мы не посмотрим на него, и пусть
только он вздумает не отдать приданого, мы его судом...
В это время бричка подъехала к двору, и древние клячи
ожили, чуя близкое стойло.
-- Слушай, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько,
а не веди тотчас, распрягши, к водопою! они лошади горячие. Ну,
Иван Федорович, -- продолжала, вылезая, тетушка, -- я советую
тебе хорошенько подумать об этом. Мне еще нужно забежать в
кухню, я позабыла Солохе заказать ужин, а она негодная, я
думаю, сама и не подумала об этом.
Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный.
Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но
жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он
никак не мог подумать без страха. Жить с женою!.. непонятно! Он
не один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!..
Пот проступал у него на лице, по мере того чем более углублялся
он в размышление.
Ранее обыкновенного лег он в постель, но, несмотря на все
старания, никак не мог заснуть. Наконец желанный сон, этот
всеобщий успокоитель, посетил его; но какой сон! еще несвязнее
сновидений он никогда на видывал. То снилось ему, что вокруг
него все шумит, вертится, а он бежит, бежит, не чувствует под
собою ног... вот уже выбивается из сил... Вдруг кто-то хватает
его за ухо. "Ай! кто это?" -- "Это я, твоя жена!" -- с шумом
говорил ему какой-то голос. И он вдруг пробуждался. То
представлялось ему, что он уже женат, что все в домике их так
чудно, так странно: в его комнате стоил вместо одинокой --
двойная кровать. На стуле сидит жена. Ему странно; он не знает,
как подойти к ней, что говорить с нею, и замечает, что у нее
гусиное лицо. Нечаянно поворачивается он в сторону и видит
другую жену, тоже с гусиным лицом. Поворачивается в другую
сторону -- стоит третья жена. Назад -- еще одна жена. Тут его
берет тоска. Он бросился бежать в сад; но в саду жарко. Он снял
шляпу, видит: и в шляпе сидит жена. Пот выступил у него на
лице. Полез в карман за платком -- и в кармане жена; вынул из
уха хлопчатую бумагу -- и там сидит жена.