Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 82

Табак был тогда
в цене. С собою взял он трехгодового брата -- приучать заранее
чумаковать. Нас осталось: дед, мать, я, да брат, да еще брат.
Дед засеял баштан на самой дороге и перешел жить в курень; взял
и нас с собою гонять воробьев и сорок с баштану. Нам это было
нельзя сказать чтобы худо. Бывало, наешься в день столько
огурцов, дынь, репы, цибули, гороху, что в животе, ей-богу, как
будто петухи кричат. Ну, оно притом же и прибыльно. Проезжие
толкутся по дороге, всякому захочется полакомиться арбузом или
дынею. Да из окрестных хуторов, бывало, нанесут на обмен кур,
яиц, индеек. Житье было хорошее.
Но деду более всего любо было то, что чумаков каждый день
возов пятьдесят проедет. Народ, знаете, бывалый: пойдет
рассказывать -- только уши развешивай! А деду это все равно что
голодному галушки. Иной раз, бывало, случится встреча с старыми
знакомыми, -- деда всякий уже знал, -- можете посудить сами,
что бывает, когда соберется старье: тара, тара, тогда-то да
тогда-то, такое-то да такое-то было... ну, и разольются!
вспомянут бог знает когдашнее.
Раз, -- ну вот, право, как будто теперь случилось, --
солнце стало уже садиться; дед ходил по баштану и снимал с
кавунов листья, которыми прикрывал их днем, чтоб не попеклись
на солнце
-- Смотри, Остап! -- говорю я брату, -- вон чумаки едут!
-- Где чумаки? -- сказал дед, положивши значок на большой
дыне; чтобы на случай не съели хлопцы.
По дороге тянулось точно возов шесть. Впереди шел чумак
уже с сизыми усами. Не дошедши шагов -- как бы вам сказать --
на десять, он остановился.
-- Здорово, Максим! Вот привел бог где увидеться!
Дед прищурил глаза:
-- А! здорово, здорово! откуда бог несет? И Болячка здесь?
здорово, здорово, брат! Что за дьявол! да тут все: и
Крутотрыщенко! и Печерыця и Ковелек! и Стецько! здорово! А, га,
га! го, го!.. -- И пошли целоваться.
Волов распрягли и пустили пастись на траву. Возы оставили
на дороге; а сами сели все в кружок впереди куреня и закурили
люльки. Но куда уже тут до люлек? за россказнями да за
раздобарами вряд ли и по одной досталось. После полдника стал
дед потчевать гостей дынями. Вот каждый, взявши по дыне,
обчистил ее чистенько ножиком (калачи все были тертые, мыкали
немало, знали уже, как едят в свете; пожалуй, и за панский стол
хоть сейчас готовы сесть), обчистивши хорошенько, проткнул
каждый пальцем дырочку, выпил из нее кисель, стал резать по
кусочкам и класть в рот.
-- Что же вы, хлопцы, -- сказал дед, -- рты свои разинули?
танцуйте, собачьи дети! Где, Остап, твоя сопилка? А ну-ка
козачка! Фома, берись в боки! ну! вот так! гей, гоп!
Я был тогда малый подвижной. Старость проклятая! теперь
уже не пойду так; вместо всех выкрутасов ноги только
спотыкаются.