«Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая»

-- Ну, разом, разом! еще, еще! -- и вытащил! -- Ух! Теперь
понюхать табаку!
Достал рожок; прежде, однако ж, чем стал насыпать,
осмотрелся хорошенько, нет ли кого: кажись, что нет; но вот
чудится ему, что пень дерева пыхтит и дуется, показываются уши,
наливаются красные глаза; ноздри раздулись, нос поморщился и
вот так и собирается чихнуть. "Нет, не понюхаю табаку, --
подумал дед, спрятавши рожок, -- опять заплюет сатана очи".
Схватил скорее котел и давай бежать, сколько доставало духу;
только слышит, что сзади что-то так и чешет прутьями по
ногам... "Ай! ай, ай!" -- покрикивал только дед, ударив во всю
мочь; и как добежал до попова огорода, тогда только перевел
немного дух.
"Куда это зашел дед?" -- думали мы, дожидаясь часа три.
Уже с хутора давно пришла мать и принесла горшок горячих
галушек. Нет да и нет деда! Стали опять вечерять сами. После
вечера вымыла мать горшок и искала глазами, куда бы вылить
помои, потому что вокруг все были гряды; как видит, идет, прямо
к ней навстречу кухва. На небе было-таки темненько. Верно,
кто-нибудь из хлопцев, шаля, спрятался сзади и подталкивает ее.
-- Вот кстати, сюда вылить помои! -- сказала и вылила
горячие помои.
-- Ай! -- закричало басом.
Глядь -- дед. Ну, кто его знает! Ей-богу, думали, что
бочка лезет. Признаюсь, хоть оно и грешно немного, а, право,
смешно показалось, когда седая голова деда вся была окунута в
помои и обвешана корками с арбузов и дыней.
-- Вишь, чертова баба! -- сказал дед, утирая голову полою,
-- как опарила! как будто свинью перед рождеством! Ну, хлопцы,
будет вам теперь на бублики! Будете, собачьи дети, ходить в
золотых жупанах! Посмотрите-ка, посмотрите сюда, что я вам
принес! -- сказал дед и открыл котел.
Что ж бы, вы думали, такое там было? ну, по малой мере,
подумавши, хорошенько, а? золото? Вот то-то, что не золото:
сор, дрязг... стыдно сказать, что такое. Плюнул дед, кинул
котел и руки после того вымыл.
И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо черту.
-- И не думайте! -- говорил он часто нам, -- все, что ни
скажет враг господа Христа, все солжет, собачий сын! У него
правды и на копейку нет!
И, бывало, чуть только услышит старик, что в ином месте
неспокойно:
-- А ну-те, ребята, давайте крестить! -- закричит к нам.
-- Так его! так его! хорошенько! -- и начнет класть кресты. А
то проклятое место, где не вытанцывалось, загородил плетнем,
велел кидать все, что ни есть непотребного, весь бурьян и сор,
который выгребал из баштана.
Так вот как морочит нечистая сила человека! Я знаю хорошо
эту землю: после того нанимали ее у батька под баштан соседние
козаки. Земля славная! и урожай всегда бывал на диво; но на
заколдованном месте никогда не было ничего доброго. Засеют как
следует, а взойдет такое, что и разобрать нельзя: арбуз не
арбуз, тыква не тыква, огурец не огурец... черт знает что
такое!