Мертвые души. Том первый. — Страница 139

Слово "мертвые души"
так раздалось неопределенно, что стали подозревать даже, нет ли здесь какого
намека на скоропостижно погребенные тела, вследствие двух не так давно
случившихся событий. Первое событие было с какими-то сольвычегодскими
купцами, приехавшими в город на ярмарку и задавшими после торгов пирушку
приятелям своим устьсысольским купцам, пирушку на русскую ногу с немецкими
затеями: аршадами, пуншами, бальзамами и проч. Пирушка, как водится,
кончилась дракой. Сольвычегодские уходили насмерть устьсысольских, хотя и от
них понесли крепкую ссадку на бока, под микитки и в подсочельник,
свидетельствовавшую о непомерной величине кулаков, которыми были снабжены
покойники. У одного из восторжествовавших даже был вплоть сколот носос, по
выражению бойцов, то есть весь размозжен нос, так что не оставалось его на
лице и на полпальца. В деле своем купцы повинились, изъясняясь, что немного
пошалили; носились слухи, будто при повинной голове они приложили по четыре
государственные каждый; впрочем, дело слишком темное; из учиненных выправок
и следствий оказалось, что устьсысольские ребята умерли от угара, а потому
так их и похоронили, как угоревших. Другое происшествие, недавно
случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь,
соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож,
снесли с лица земли будто бы земскую полицию в лице заседателя, какого-то
Дробяжкина, что будто земская полиция, то есть заседатель Дробяжкин,
повадился уж чересчур часто ездить в их деревню, что в иных случаях стоит
повальной горячки, а причина-де та, что земская полиция, имея кое-какие
слабости со стороны сердечной, приглядывался на баб и деревенских девок.
Наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо,
что земская полиция был-де блудлив, как кошка, и что уже раз они его
оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы, куда он было
забрался. Конечно, земская полиция достоин был наказания за сердечные
слабости, но мужиков как Вшивой-спеси, так и Задирайлова-тож нельзя было
также оправдать за самоуправство, если они только действительно участвовали
в убиении. Но дело было темно, земскую полицию нашли на дороге, мундир или
сертук на земской полиции был хуже тряпки, а уж физиогномии и распознать
нельзя было. Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было
сначала наедине рассужено в таком смысле: так как неизвестно, кто из
крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый,
стало быть, ему немного в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а
мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу;
то вследствие того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам
причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и
Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического
удара.