Мертвые души. Том первый. — Страница 130

Разве после нее.несть такое
оскорбленье... Видно, я вам наскучила уже, видно, вы хотите прекратить со
мною всякое знакомство.
Бедная Софья Ивановна не знала совершенно, что ей делать. Она
чувствовала сама, между каких сильных огней себя поставила. Вот тебе и
похвасталась! Она бы готова была исколоть за это иголками глупый язык.
- Ну что ж наш прелестник? - сказала между тем дама приятная во всех
отношениях.
- Ах, боже мой! что ж я так сижу перед вами! вот хорошо! Ведь вы
знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам? - Тут дыхание гостьи
сперлось, слова, как ястребы, готовы были пуститься в погоню одно за другим,
и только нужно было до такой степени быть бесчеловечной, какова была
искренняя приятельница, чтобы решиться остановить ее.
- Как вы ни выхваляйте и ни превозносите его, - говорила она с
живостью, более нежели обыкновенною, - а я скажу прямо, и ему в глаза скажу,
что он негодный человек, негодный, негодный, негодный.
- Да послушайте только, что я вам открою...
- Распустили слухи, что он хорош, а он совсем не хорош, совсем не
хорош, и нос у него... самый неприятный нос.
- Позвольте же, позвольте же только рассказать вам... душенька, Анна
Григорьевна, позвольте рассказать! Ведь это история, понимаете ли: история,
сконапель истоар, - говорила гостья с выражением почти отчаяния и совершенно
умоляющим голосом. Не мешает заметить, что в разговор обеих дам вмешивалось
очень много иностранных слов и целиком иногда длинные французские фразы. Но
как ни исполнен автор благоговения к тем спасительным пользам, которые
приносит французский язык России, как ни исполнен благоговения к похвальному
обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося на нем во все часы дня,
конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем том никак не
решается внести фразу какого бы ни было чуждого языка в сию русскую свою
поэму. Итак, станем продолжать по-русски.
- Какая же история?
- Ах, жизнь моя, Анна Григорьевна, если бы вы могли только представить
то положение, в котором я находилась, вообразите: приходит ко мне сегодня
протопопша - протопопша, отца Кирилы жена - и что бы вы думали: наш-то
смиренник, приезжий-то наш, каков, а?
- Как, неужели он и протопопше строил куры?
- Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего; слушайте
только, что рассказала протопопша: приехала, говорит, к ней помещица
Коробочка, перепуганная и бледная как смерть, и рассказывает, и как
рассказывает, послушайте только, совершенный роман: вдруг в глухую полночь,
когда все уже спало в доме, раздается в ворота стук, опаснейший, какой
только можно себе представить; кричат: "Отворите, отворите, не то будут
выломаны ворота!" Каково вам это покажется? Каков же после этого прелестник?
- Да что Коробочка, разве молода и хороша собою?
- Ничуть, старуха.