Мертвые души. Том первый. — Страница 151

На вопрос, точно ли Чичиков имел намерение увезти губернаторскую
дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле,
Ноздрев отвечал, что помогал и что если бы не он, то не вышло бы ничего, -
тут он и спохватился было, видя, что солгал вовсе напрасно и мог таким
образом накликать на себя беду, но языка никак уже не мог придержать.
Впрочем, и трудно было, потому что представились сами собою такие интересные
подробности, от которых никак нельзя было отказаться: даже названа была по
имени деревня, где находилась та приходская церковь, в которой положено было
венчаться, именно деревня Трухмачевка, поп - отец Сидор, за венчание -
семьдесят пять рублей, и то не согласился бы, если бы он не припугнул его,
обещаясь донести на него, что перевенчал лабазника Михайла на куме, что он
уступил даже свою коляску и заготовил на всех станциях переменных лошадей.
Подробности дошли до того, что уже начинал называть по именам ямщиков.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что
попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не
имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия,
так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер
долго еще слушал, думая, не будет ли по крайней мере чего-нибудь далее, но
наконец и рукой махнул, сказавши: "Черт знает что такое!" И все согласились
в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться. И
остались чиновники еще в худшем положении, чем были прежде, и решилось дело
тем, что никак не могли узнать, что такое был Чичиков. И оказалось ясно,
какого рода созданье человек: мудр, умен и толков он бывает во всем, что
касается других, а не себя; какими осмотрительными, твердыми советами
снабдит он в трудных случаях жизни! "Экая расторопная голова! - кричит
толпа. - Какой неколебимый характер!" А нанесись на эту расторопную голову
какая-нибудь беда и доведись ему самому быть поставлену в трудные случаи
жизни, куды делся характер, весь растерялся неколебимый муж, и вышел из него
жалкий трусишка, ничтожный, слабый ребенок, или просто фетюк, как называет
Ноздрев.
Все эти толки, мнения и слухи, неизвестно по какой причине, больше
всего подействовали на бедного прокурора. Они подействовали на него до такой
степени, что он, пришедши домой, стал думать, думать и вдруг, как говорится,
ни с того ни с другого умер. Параличом ли его, или чем другим прихватило,
только он как сидел, так и хлопнулся со стула навзничь. Вскрикнули, как
водится, всплеснув руками: "Ах, боже мой!" - послали за доктором, чтобы
пустить кровь, но увидели, что прокурор был уже одно бездушное тело. Тогда
только с соболезнованием узнали, что у покойника была, точно, душа, хотя он
по скромности своей никогда ее не показывал.