Мертвые души. Том первый. — Страница 147
- "Но, ваше высокопревосходительство сами можете,
в некотором роде, судить, какие средства могу сыскать, не имея ни руки, ни
ноги". - "Но, - говорит сановник, - согласитесь: я не могу вас содержать, в
некотором роде, на свой счет; у меня много раненых, все они имеют равное
право... Вооружитесь терпением. Приедет государь, я могу вам дать честное
слово, что его монаршая милость вас не оставит". - "Но, ваше
высокопревосходительство, я не могу ждать", - говорит Копейкин, и говорит, в
некотором отношении, грубо. Вельможе, понимаете, сделалось уже досадно. В
самом деле: тут со всех сторон генералы ожидают решений, приказаний; дела,
так сказать, важные, государственные, требующие самоскорейшего исполнения, -
минута упущения может быть важна, - а тут еще привязался сбоку неотвязчивый
черт. "Извините, говорит, мне некогда... меня ждут дела важнее ваших".
Напоминает способом, в некотором роде, тонким, что пора наконец и выйти. А
мой Копейкин, - голод-то, знаете, пришпорил его: "Как- хотите, ваше
высокопревосходительство, говорит, не сойду с места до тех пор, пока не
дадите резолюцию" Ну... можете представить: отвечать таким образом вельможе,
которому стоит только слово - так вот уж и полетел вверх тарашки, так что и
черт тебя не отыщет.. Тут если нашему брату скажет чиновник, одним чином
поменьше, подобное, так уж и грубость. Ну, а там размер-то, размер каков:
генерал-аншеф и какой-нибудь капитан Копейкин! Девяносто рублей и нуль!
Генерал, понимаете, больше ничего, как только взглянул, а взгляд -
огнестрельное оружие: души уж нет - уж она ушла в пятки. А мой Копейкин,
можете вообразить, ни с места, стоит как вкопанный. "Что же вы?" - говорит
генерал и принял его, как говорится, в лопатки. Впрочем, сказать правду,
обошелся он еще довольно милостиво: иной бы пугнул так, что дня три
вертелась бы после того улица вверх ногами, а он сказал только: "Хорошо,
говорит, если вам здесь дорого жить и вы не можете в столице покойно ожидать
решенья вашей участи, так я вас вышлю на казенный счет. Позвать фельдъегеря!
препроводить его на место жительства!" А фельдъегерь уж там, понимаете, и
стоит: трехаршинный мужичина какой-нибудь, ручища у него, можете вообразить,
самой натурой устроена для ямщиков, - словом, дантист эдакой... Вот его,
раба божия, схватили, сударь мой, да в тележку, с фельдъегерем. "Ну, -
Копейкин думает, - по крайней мере не нужно платить прогонов, спасибо и за
то". Вот он, сударь мой, едет на фельдъегере, да, едучи на фельдъегере, в
некотором роде, так сказать, рассуждает сам себе: "Когда генерал говорит,
чтобы я поискал сам средств помочь себе, - хорошо, говорит, я, говорит,
найду средства!" Ну, уж как только его доставили на место и куда именно
привезли, ничего этого неизвестно. Так, понимаете, и слухи о капитане
Копейкине канули в реку забвения, в какую-нибудь эдакую Лету, как называют
поэты.
... Из жильцов особенно замечательны были: Марк Иванович,
умный и начитанный человек; потом еще Оплеваниев-жилец; потом еще
Преполовенко-жилец, тоже скромный и хороший человек; потом еще был один
Зиновий Прокофьевич, имевший непременною целью попасть в высшее общество;
наконец, писарь Океанов, в свое время едва не отбивший пальму первенства
фаворитства у Семена Ивановича; потом еще другой писарь Судьбин;
Кантарев-разночинец; были еще и другие. Но всем этим людям Семен Иванович
был как будто не товарищ. Зла ему, конечно, никто не желал, тем более что
все еще в самом начале умели отдать Прохарчину справедливость и решили,
словами Марка Ивановича, что он, Прохарчин, человек хороший и смирный, хотя
и не светский, верен, не льстец, имеет, конечно, своя недостатки, но если
пострадает когда, то не от чего иного, как от недостатка собственного своего
воображения. Мало того: хотя лишенный таким образом собственного своего
воображения, господин Прохарчин фигурою своей и манерами не мог, например,
никого поразить с особенно выгодной для себя точки зрения (к чему любят
придраться насмешники), но и фигура сошла ему с рук, как будто ни в чем не
бывало; причем Марк Иванович, будучи умным человеком, принял формально
защиту Семена Ивановича и объявил довольно удачно и в прекрасном, цветистом
слоге, что Прохарчин человек пожилой и солидный и уже давным-давно оставил
за собой свою пору элегий. Итак, если Семен Иванович не умел уживаться с
людьми, то единственно потому, что был сам во всем виноват.
Первое, на что обратили внимание, было, без сомнения, скопидомство и
скаредность Семена Ивановича. Это тотчас заметили и приняли в счет, ибо
Семен Иванович никак, ни за что и никому не мог одолжить своего чайника на
подержание, хотя бы то было на самое малое время; и тем более был
несправедлив в этом деле, что сам почти совсем не пил чаю, а пил, когда была
надобность, какой-то довольно приятный настой из полевых цветов и некоторых
целебного свойства трав, всегда в значительном количестве у него запасенный...
|
|
| Творчество Гоголя как явление
А. Воронский. Гоголь
Розанов против Гоголя
Николай Васильевич Гоголь (Биография с фотографиями)
Николай Васильевич Гоголь: предвестники душевного расстройства, неожиданное крушение, печальный конец
Все статьи
Думы о россии в поэме Гоголя «Мертвые души»
«Настоящий писатель — то же, что древний пророк». А.П.Чехов. (По одному из произведений русской литературы. — Н. В. Гоголь. «Мертвые души».)
«Повесть о капитане Копейкине». (Анализ фрагмента поэмы Н.В.Гоголя «Мертвые души».)
Автор в поэме Н.В.Гоголя «Мертвые души»
«Герой нового времени — капиталистический человек» (образ Чичикова)
Все рефераты и сочинения
Бласко Висенте Ибаньес
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net |
