Мертвые души. Том первый. — Страница 150

Конечно, можно
отчасти извинить господ чиновников действительно затруднительным их
положением. Утопающий, говорят, хватается и за маленькую щепку, и у него нет
в это время рассудка подумать, что на щепке может разве прокатиться верхом
муха, а в нем весу чуть не четыре пуда, если даже не целых пять; но не
приходит ему в то время соображение в голову, и он хватается за щепку. Так и
господа наши ухватились наконец и за Ноздрева. Полицеймейстер в ту же минуту
написал к нему записочку пожаловать на вечер, и квартальный, в ботфортах, с
привлекательным румянцем на щеках, побежал в ту же минуту, придерживая
шпагу, вприскочку на квартиру Ноздрева. Ноздрев был занят важным делом;
целые четыре дня уже не выходил он из комнаты, не впускал никого и получал
обед в окошко, - словом, даже исхудал и позеленел. Дело требовало большой
внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт
одной талии, но самой меткой, на которую можно было бы понадеяться, как на
вернейшего друга. Работы оставалось еще по крайней мере на две недели; во
все продолжение этого времени Порфирий должен был чистить меделянскому щенку
пуп особенной щеточкой и мыть его три раза на день в мыле. Ноздрев был очень
рассержен за то, что потревожили его уединение; прежде всего он отправил
квартального к черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может
случиться пожива, потому что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в
ту ж минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся как попало и отправился к
ним. Показания, свидетельства и предположения Ноздрева представили такую
резкую противоположность таковым же господ чиновников, что и последние их
догадки были сбиты с толку. Это был решительно человек, для которого не
существовало сомнений вовсе; и сколько у них заметно было шаткости и робости
в предположениях, столько у него твердости и уверенности. Он отвечал на все
пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на
несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему
не продать; на вопрос, не шпион ли он и на старается ли что-нибудь
разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе
учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он,
несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам
двести сорок пиявок, - то есть он хотел было сказать сорок, но двести
сказалось как-то само собою. На вопрос, не делатель ли он фальшивых бумажек,
он отвечал, что делатель, и при этом случае рассказал анекдот о
необыкновенной ловкости Чичикова: как, узнавши, что в его доме находилось на
два миллиона фальшивых ассигнаций, опечатали дом его и приставили караул, на
каждую дверь по два солдата, и как Чичиков переменил их все в одну ночь, так
что на другой день, когда сняли печати, увидали, что все были ассигнации
настоящие.