Мертвые души. Том первый. — Страница 158

Стоит, то позабываясь, то обращая вновь какое-то
притупленное внимание на все, что перед ним движется и не движется, и душит
с досады какую-нибудь муху, которая в это время жужжит и бьется об стекло
под его пальцем. Но всему бывает конец, и желанная минута настала: все было
готово, перед у брички как следует был налажен, колесо было обтянуто новою
шиною, кони приведены с водопоя, и разбойники кузнецы отправились,
пересчитав полученные целковые и пожелав благополучия. Наконец и бричка была
заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены туда, и
Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший у кучерских козел, и
сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего в том же
демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся
позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах,
сопровождающих выезд, сел в экипаж, - и бричка, в которой ездят холостяки,
которая так долго застоялась в городе и так, может быть, надоела читателю,
наконец выехала из ворот гостиницы. "Слава те, господи" - подумал Чичиков и
перекрестился. Селифан хлыснул кнутом; к нему подсел сперва повисевший
несколько времени на подножке Петрушка, и герой наш, усевшись получше на
грузинском коврике, заложил за спину себе кожаную подушку, притиснул два
горячие калача, и экипаж пошел опять подплясывать и покачиваться благодаря
мостовой, которая, как известно, имела подкидывающую силу. С каким-то
неопределенным чувством глядел он на домы, стены, забор и улицы, которые
также с своей стороны, как будто подскакивая, медленно уходили назад и
которые, бог знает, судила ли ему участь увидеть еще когда-либо в
продолжение своей жизни. При повороте в одну из улиц бричка должна была
остановиться, потому что во всю длину ее проходила бесконечная погребальная
процессия. Чичиков, высунувшись, велел Петрушке спросить, кого хоронят, и
узнал, что хоронят прокурора. Исполненный неприятных ощущений, он тот же час
спрятался в угол, закрыл себя кожею и задернул занавески. В это время, когда
экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши
шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько
было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не
кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко
сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши
шляпы, все чиновники. Он начал было побаиваться, чтобы не узнали его
экипажа, но им было не до того. Они даже не занялись разными житейскими
разговорами, какие обыкновенно ведут между собою провожающие покойника. Все
мысли их были сосредоточены в это время в самих себе: они думали, каков-то
будет новый генерал-губернатор, как возьмется за дело и как примет их.