Мертвые души. Том первый. — Страница 149

Впрочем, нужно помнить, что все это
происходило вскоре после достославного изгнания французов. В это время все
наши помещики, чиновники, купцы, сидельцы и всякий грамотный и даже
неграмотный народ сделались по крайней мере на целые восемь лет заклятыми
политиками. "Московские ведомости" и "Сын отечества" зачитывались
немилосердо и доходили к последнему чтецу в кусочках, не годных ни на какое
употребление. Вместо вопросов: "Почем, батюшка, продали меру овса? как
воспользовались вчерашней порошей?" - говорили: "А что пишут в газетах, не
выпустили ли опять Наполеона из острова?" Купцы этого сильно опасались, ибо
совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в
остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе,
страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист
и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после
разорвет цепь и овладеет всем миром. Пророк за предсказание попал, как
следует, в острог, но тем не менее дело свое сделал и смутил совершенно
купцов. Долго еще, во время даже самых прибыточных сделок, купцы,
отправляясь в трактир запивать их чаем, поговаривали об антихристе. Многие
из чиновников и благородного дворянства тоже невольно подумывали об этом и,
зараженные мистицизмом, который, как известно, был тогда в большой моде,
видели в каждой букве, из которых было составлено слово "Наполеон", какое-то
особенное значение; многие даже открыли в нем апокалипсические цифры. Итак,
ничего нет удивительного, что чиновники невольно задумались на этом пункте;
скоро, однако же, спохватились, заметив, что воображение их уже чересчур
рысисто и что все это не то. Думали, думали, толковали, толковали и наконец
решили, что не худо бы еще расспросить хорошенько Ноздрева. Так как он
первый вынес историю о мертвых душах и был, как говорится, в каких-то тесных
отношениях с Чичиковым, стало быть, без сомнения, знает кое-что из
обстоятельств его жизни, то попробовать еще, что скажет Ноздрев.
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания:
ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя верить ни в одном
слове, ни в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему. Поди ты
сладь с человеком! не верит в бога, а верит, что если почешется переносье,
то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все
проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то,
где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и
ему оно понравится, и он станет кричать: "Вот оно, вот настоящее знание тайн
сердца!" Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится
наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше,
выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает
почему, вообразится ему именно средством против его болезни.