Гоголь Николай Васильевич. Литературные мемуары. Гоголь в воспоминаниях современников. (Часть Ii)

С. Норова, я получил от старого своего знакомого,
покойного московского профессора О. М. Бодянского, записку, в которой он
извещал меня, что один из наших земляков-украинцев, г. А--й, которого перед
тем я у него видел, предполагал петь малорусские песни у Гоголя и что
Гоголь, узнав, что и у меня собрана коллекция украинских народных песен, с
нотами, просил Бодянского пригласить к себе и меня.
Нежданная возможность выпавшего мне на долю свидания с великим
писателем сильно меня обрадовала. Автор "Мертвых душ" находился в то время
на верху своей славы, и мы, тогдашняя молодежь (мне в то время было двадцать
два года), питали к нему безграничную любовь и преданность. У меня с детства
не выходило из головы добродушное обращение к читателям пасечника Рудого
Панька. "Когда кто из вас будет в наших краях, -- писал в "Вечерах на хуторе
близ Диканьки" веселый пасечник, -- то заверните ко мне; я вас напою
удивительным грушевым квасом".
Это забавное приглашение, как я помню, необыкновенно заняло меня в
деревне моей бабки, где ее слуга Абрам, учившийся перед тем в Харькове
переплетному мастерству и потому знавший грамоте, впервые прочел мне,
шестилетнему мальчику, украинские повести Гоголя; но я не мог принять
приглашения Рудого Панька. В 1835 году у меня был один только конь --
липовая ветка, верхом на которой я гарцовал по саду, и в то время я
отлучался из родного дома не далее старой мельницы, скрип тяжелых крыльев
которой слышался с выгона в моей детской комнате.
Я тогда был в полной и искренней уверенности, что на свете,
действительно, где-то, в сельской, таинственной глуши, существует старый
пасечник, рудый, т. е. рыжий Панько, и что он, в длинные зимние вечера,
сидит у печи и рассказывает свои увлекательные сказки. Перед моим
воображением живо развертывалась дивная история "Красной свитки", проходила
бледная утопленница "Майской ночи" и на высотах Карпатских гор вставал
грозный мертвый всадник "Страшной мести".
А теперь, в 1851 году, мне предстояло увидеть автора не только "Вечеров
на хуторе", но и "Мертвых душ" и "Ревизора",
В назначенный час я отправился к О. М. Бодянскому, чтобы ехать с ним к
Гоголю. Бодянский тогда жил у Старого Вознесения на Арбате, на углу
Мерзляковского переулка, в доме ныне Е. С. Мещерской, No 243. Он встретил
меня словами: "Ну, земляче, едем; вкусим от благоуханных, сладких сотов
родной украинской музыки". Мы сели на извозчичьи дрожки и поехали по
соседству на Никитский бульвар, к дому Талызина, где, в квартире гр. А. П.
Толстого, в то время жил Гоголь. Теперь ³³⁰ этот дом, No 314,
принадлежит Н. А. Шереметевой. Он не перестроен, имеет, как и тогда,
шестнадцать окон во двор и пять на улицу, в два этажа, с каменным балконом
на колоннах во двор.