Гоголь Николай Васильевич. Литературные мемуары. Гоголь в воспоминаниях современников. (Часть Ii)

Этому
портрету он, как известно, отдавал предпочтение перед другими.
Успокоясь от невольного, охватившего меня смущения, я стал понемногу
вслушиваться в разговор Гоголя с Бодянским.
-- Надо, однакоже, все-таки вызвать нашего Рубини, -- сказал Гоголь,
присаживаясь к столу. -- Не я один, и Аксаковы хотели бы его послушать...
особенно Надежна Сергеевна.
-- Устрою, берусь, -- ответил Бодянский, -- если только тут не другая
причина и если наш земляк от здешних угощений не спал с голоса... А что это
у вас за рукописи? -- спросил Бодянский, указывая на рабочую, красного
дерева, конторку, стоявшую налево от входных дверей, за которою Гоголь,
перед нашим приходом, очевидно, работал стоя.
-- Так себе, мараю по временам! -- небрежно ответил Гоголь.
На верхней части конторки были положены книги и тетради; на ее покатой
доске, обитой зеленым сукном, лежали раскрытые, мелко исписанные и
перемаранные листы.
-- Не второй ли том "Мертвых душ"? -- спросил, подмигивая, Бодянский.
-- Да... иногда берусь, -- нехотя проговорил Гоголь, -- но работа не
подвигается; иное слово вытягиваешь клещами.
-- Что же мешает? У вас тут так удобно, тихо.
-- Погода, убийственный климат! Невольно вспоминаешь Италию, Рим, где
писалось лучше и так легко. Хотел было на зиму уехать в Крым, к <Вл.
Макс.> Княжевичу ³³¹, там писать, думал завернуть и на родину,
к своим, -- туда звали на свадьбу сестры, Елизаветы Васильевны...
Ел. В. Гоголь тогда вышла замуж за саперного офицера <Вл. И.>
Быкова.
-- Зачем же дело стало? -- спросил Бодянский.
-- Едва добрался до Калуги и возвратился. Дороги невозможные,
простудился; да и времени пришлось бы столько потратить на одни переезды. А
тут еще затеял новое полное издание своих сочинений.
-- Скоро ли оно выйдет?
-- В трех типографиях начал печатать, -- ответил Гоголь, -- будет
четыре больших тома. Сюда войдут все повести, драматические вещи и обе части
"Мертвых душ". Пятый том я напечатаю позже, под заглавием "Юношеские опыты".
Сюда войдут некоторые журнальные статьи, статьи из "Арабесок" и прочее
³³².
-- А "Переписка"? -- спросил Бодянский.
-- Она войдет в шестой том; там будут помещены письма к близким и
родным, изданные и неизданные... Но это уже, разумеется, явится... после
моей смерти.
Слово "смерть" Гоголь произнес совершенно спокойно, и оно тогда не
прозвучало ничем особенным, ввиду полных его сил и здоровья.
Бодянский заговорил о типографиях и стал хвалить какую-то из них. Речь
коснулась и Петербурга.
-- Что нового и хорошего у вас, в петербургской литературе? -- спросил
Гоголь, обращаясь ко мне.
Я ему сообщил о двух новых поэмах тогда еще молодого, но уже известного
поэта Ап.