Золотусский Игорь. Игорь Золотусский. Гоголь — Страница 22

В те годы сильно напирали на изъяснение евангелия -- по
распоряжению министра духовных дел и народного просвещения А. Н. Голицына
священное писание вводилось как обязательное чтение чуть ли не перед каждым
уроком. Долбили "пространный Катехизис", заучивали наизусть целые страницы
из библии, но это не помогало в религиозном воспитании, наоборот, как писал
H. M. Карамзин, в России только развелось больше ханжей, чем раньше. На
уроках закона божия не было торжественности, не было благоговения -- играли
в "бабу", обменивались ножичками, самодельными игрушками, записками. Среди
тех, кто учился в первом классе, сидели и переростки -- детины
двенадцати-четырнадцати лет, благополучно не слезавшие по нескольку лет с
одной парты.
Немытые окна, темные классы, холод в классах, холод в глазах учителей,
нехотя поднимавшихся на кафедру, чтоб произнести очередной урок, -- вот что
запомнил Гоголь об этом учении. Девятилетний мальчик, нежившийся до этого в
тепле родительского дома, он, оказавшись в чужих стенах -- и на квартире
жили у чужих людей, -- чувствовал себя неуютно. Сохранившиеся до наших
времен "Дела Полтавского уездного училища за 1819 год" говорят о том, что
братья Гоголи часто опаздывали на занятия, а еще чаще пропускали их.
О способностях Никоши и Ивана тоже не сказано ничего хорошего. По
аттестации учителей, Николай Яновский "туп... слаб... резов", а его брат
"туп, слаб и тих". В записях за вторую половину 1819 года о способностях
братьев замечено, что они "средственные", а в поведении оба мальчика
"скромные".
Впрочем, большого различия между оценками поведения и прилежания
учеников не делалось. Оценки ставили как попало -- путали и фамилии
воспитанников, и их возраст. Так, братья Гоголи то оказывались старше в
ведомости, то младше. Обязанности учителей сводились к тому, чтобы дать
задание, а смотрителя училища -- бессменного Ивана Никитича Зозулина -- чтоб
как можно чаще "посещать классы". Иногда он это делал не один, а в
сопровождении директора училищ Полтавской губернии господина Огнева.
Посещения эти сопровождались особой строгостью, В классе повисала
мертвая тишина; казалось, муха пролетит, и то слышно. Учитель грозно
посверкивал глазами на отвечающих, отвечающие сбивались, страшась розги,
что-то лепетали, учитель нервничал, класс тоже.
Страх наказания, наказания по любому поводу и без всякого оправдания,
висел над всеми в училище. Или "книга за успехи", или розга -- среднего
между поощрением и карою не было, и ожидание расправы было даже страшней,
чем сама расправа.
В классах редко убирали, одноглазый солдат-инвалид появлялся с ведром и
тряпкою раз в два дня. Нечисто было под партами, в коридорах, нечисто было и
в отношениях между учениками: ябедничали, рассказывали гадости про учителей,
про девочек, которые учились в другом отделении, старшие колотили младших,
отбирали у них привезенные из дому гостинцы.