Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем — Страница 19

Даже отправлявший должность фельдъегеря и сторожа инвалид,
который до того стоял у дверей, почесывая в своей грязной рубашке с нашивкою
на плече, даже этот инвалид разинул рот и наступил кому-то на ногу.
- Какими судьбами! что и как? Как здоровье ваше, Иван Никифорович?
Но Иван Никифорович был ни жив ни мертв, потому что завязнул в дверях и
не мог сделать ни шагу вперед или назад. Напрасно судья кричал в переднюю,
чтобы кто-нибудь из находившихся там выпер сзади Ивана Никифоровича в
присутственную залу. В передней находилась одна только старуха
просительница, которая, несмотря на все усилия своих костистых рук, ничего
не могла сделать. Тогда один из канцелярских, с толстыми губами, с широкими
плечами, с толстым носом, глазами, глядевшими скоса и пьяна, с разодранными
локтями, приблизился к передней половине Ивана Никифоровича, сложил ему обе
руки накрест, как ребенку, и мигнул старому инвалиду, который уперся своим
коленом в брюхо Ивана Никифоровича, и, несмотря на жалобные стоны, вытиснут
он был в переднюю. Тогда отодвинули задвижки и отворили вторую половинку
дверей. Причем канцелярский и его помощник, инвалид, от дружных усилий
дыханием уст своих распространили такой сильный запах, что комната
присутствия превратилась было на время в питейный дом.
- Не зашибли ли вас, Иван Никифорович? Я скажу матушке, она пришлет вам
настойки, которою потрите только поясницу и спину, и все пройдет.
Но Иван Никифорович повалился на стул и, кроме продолжительных охов,
ничего не мог сказать. Наконец слабым, едва слышным от усталости голосом
произнес он:
- Не угодно ли? - и, вынувши из кармена рожок, прибавил: - Возьмите,
одолжайтесь!
- Весьма рад, что вас вижу, - отвечал судья. - Но все не могу
представить себе, что заставило вас предпринять труд и одолжить нас такою
приятною нечаянностию.
- С просьбою... - мог только произнесть Иван Никифорович.
- С просьбою? с какою?
- С позвом... - тут одышка произвела долгую паузу, - ох!.. с позвом на
мошенника... Ивана Иванова Перерепенка.
- Господи! и вы туда! Такие редкие друзья! Позов на такого
добродетельного человека!..
- Он сам сатана! - произнес отрывисто Иван Никифорович.
Судья перекрестился.
- Возьмите просьбу, прочитайте.
- Нечего делать, прочитайте, Тарас Никонович, - сказал судья, обращаясь
к секретарю с видом неудовольствия, причем нос его невольно понюхал верхнюю
губу, что обыкновенно он делал прежде только от большого удовольствия. Такое
самоуправство носа причинило судье еще более досады. Он вынул платок и смел
с верхней губы весь табак, чтобы наказать дерзость его.