Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем — Страница 32

Все стихло! Это была картина, достойная
кисти великого художника!
Наконец Иван Иванович вынул носовой платок и начал сморкаться; а Иван
Никифорович осмотрелся вокруг и остановил глаза на растворенной двери.
Городничий тотчас заметил это движение и велел затворить дверь покрепче.
Тогда каждый из друзей начал кушать и уже ни разу не взглянули друг на
друга.
Как только кончился обед, оба прежние приятели схватились с мест и
начали искать шапок, чтобы улизнуть. Тогда городничий мигнул, и Иван
Иванович, - не тот Иван Иванович, а другой, что с кривым глазом, - стал за
спиною Ивана Никифоровича, а городничий зашел за спину Ивана Ивановича, и
оба начали подталкивать их сзади, чтобы спихнуть их вместе и не выпускать до
тех пор, пока не подадут рук. Иван Иванович, что с кривым глазом, натолкнул
Ивана Никифоровича, хотя и несколько косо, однако ж довольно еще удачно и в
то место, где стоял Иван Иванович; но городничий сделал дирекцию слишком в
сторону, потому что он никак не мог управиться с своевольною пехотою, не
слушавшею на тот раз никакой команды и, как назло, закидывавшею чрезвычайно
далеко и совершенно в противную сторону (что, может, происходило оттого, что
за столом было чрезвычайно много разных наливок), так что Иван Иванович упал
на даму в красном платье, которая из любопытства просунулась в самую
средину. Такое предзнаменование не предвещало ничего доброго. Однако ж
судья, чтоб поправить это дело, занял место городничего и, потянувши носом с
верхней губы весь табак, отпихнул Ивана Ивановича в другую сторону. В
Миргороде это обыкновенный способ примирения. Он несколько похож на игру в
мячик. Как только судья пихнул Ивана Ивановича, Иван Иванович с кривым
глазом уперся всею силою и пихнул Ивана Никифоровича, с которого пот
валился, как дождевая вода с крыши. Несмотря на то что оба приятеля весьма
упирались, однако ж таки были столкнуты, потому что обе действовавшие
стороны получили значительное подкрепление со стороны других гостей.
Тогда обступили их со всех сторон тесно и не выпускали до тех пор, пока
они не решились подать друг другу руки.
- Бог с вами, Иван Никифорович и Иван Иванович! Скажите по совести, за
что вы поссорились? не по пустякам ли? Не совестно ли вам перед людьми и
перед богом!
- Я не знаю, - сказал Иван Никифорович, пыхтя от усталости (заметно
было, что он был весьма не прочь от примирения), - я не знаю, что я такое
сделал Ивану Ивановичу; за что же он порубил мой хлев и замышлял погубить
меня?
- Не повинен ни в каком злом умысле, - говорил Иван Иванович, не
обращая глаз на Ивана Никифоровича. - Клянусь и пред богом и пред вами,
почтенное дворянство, я ничего не сделал моему врагу. За что же он меня
поносит и наносит вред моему чину и званию?
- Какой же я вам, Иван Иванович, нанес вред? - сказал Иван Никифорович.