Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем — Страница 30

Это ободрило депутата.
- Пойдемте скорее, там и Фома Григорьевич! Что ж вы? - прибавил он,
видя, что Иван Никифорович лежал все в одинаковом положении. - Что ж? идем
или нейдем?
- Не хочу.
Это "не хочу" поразило Антона Прокофьевича. Он уже думал, что
убедительное представление его совершенно склонило этого, впрочем,
достойного человека, но вместо того услышал решительное "не хочу".
- Отчего же не хотите вы? - спросил он почти с досадою, которая
показывалась у него чрезвычайно редко, даже тогда, когда клали ему на голову
зажженную бумагу, чем особенно любили себя тешить судья и городничий.
Иван Никифорович понюхал табаку.
- Воля ваша, Иван Никифорович, я не знаю, что вас удерживает.
- Чего я пойду? - проговорил наконец Иван Никифорович, - там будет
разбойник! - Так он называл обыкновенно Ивана Ивановича.
Боже праведный! А давно ли...
- Ей-богу, не будет! вот как бог свят, что не будет! Чтоб меня на самом
этом месте громом убило! - отвечал Антон Прокофьевич, который готов был
божиться десять раз на один час. - Пойдемте же, Иван Никифорович!
- Да вы врете, Антон Прокофьевич, он там?
- Ей-богу, ей-богу, нет! Чтобы я не сошел с этого места, если он там!
Да и сами посудите, с какой стати мне лгать? Чтоб мне руки и ноги отсохли!..
Что, и теперь не верите? Чтоб я околел тут же перед вами! чтоб ни отцу, ни
матери моей, ни мне не видать царствия небесного! Еще не верите?
Иван Никифорович этими уверениями совершенно успокоился и велел своему
камердинеру в безграничном сюртуке принесть шаровары и нанковый казакин.
Я полагаю, что описывать, каким образом Иван Никифорович надевал
шаровары, как ему намотали галстук и, наконец, надели казакин, который под
левым рукавом лопнул, совершенно излишне. Довольно, что он во все это время
сохранял приличное спокойствие и не отвечал ни слова на предложения Антона
Прокофьевича - что-нибудь променять на его турецкий кисет.
Между тем собрание с нетерпением ожидало решительной минуты, когда
явится Иван Никифорович и исполнится наконец всеобщее желание, чтобы сии
достойные люди примирились между собою; многие были почти уверены, что не
придет Иван Никифорович. Городничий даже бился об заклад с кривым Иваном
Ивановичем, что не придет, но разошелся только потому, что кривой Иван
Иванович требовал, чтобы тот поставил в заклад подстреленную свою ногу, а он
кривое око, - чем городничий очень обиделся, а компания потихоньку смеялась.
Никто еще не садился за стол, хотя давно уже был второй час - время, в
которое в Миргороде, даже в парадных случаях, давно уже обедают.
Едва только Антон Прокофьевич появился в дверях, как в то же мгновение
был обступлен всеми. Антон Прокофьевич на все вопросы закричал одним
решительным словом: "Не будет".