Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем — Страница 31

Едва только он это произнес, и уже град
выговоров, браней, а может быть, и щелчков, готовился посыпаться на его
голову за неудачу посольства, как вдруг дверь отворилась и - вошел Иван
Никифорович.
Если бы показался сам сатана или мертвец, то они бы не произвели такого
изумления на все общество, в какое повергнул его неожиданный приход Ивана
Никифоровича. А Антон Прокофьевич только заливался, ухватившись за бока, от
радости, что так подшутил над всею компаниею.
Как бы то ни было, только это было почти невероятно для всех, чтобы
Иван Никифорович в такое короткое время мог одеться, как прилично дворянину.
Ивана Ивановича в это время не было; он зачем-то вышел. Очнувшись от
изумления, вся публика приняла участие в здоровье Ивана Никифоровича и
изъявила удовольствие, что он раздался в толщину. Иван Никифорович целовался
со всяким и говорил: "Очень одолжен".
Между тем запах борща понесся чрез комнату и пощекотал приятно ноздри
проголодавшимся гостям. Все повалили в столовую. Вереница дам, говорливых и
молчаливых, тощих и толстых, потянулась вперед, и длинный стол зарябел всеми
цветами. Не стану описывать кушаньев, какие были за столом! Ничего не
упомяну ни о мнишках в сметане, ни об утрибке, которую подавали к борщу, ни
об индейке с сливами и изюмом, ни о том кушанье, которое очень походило
видом на сапоги, намоченные в квасе, ни о том соусе, который есть лебединая
песнь старинного повара, - о том соусе, который подавался обхваченный весь
винным пламенем, что очень забавляло и вместе пугало дам. Не стану говорить
об этих кушаньях потому, что мне гораздо более нравится есть их, нежели
распространяться об них в разговорах.
Ивану Ивановичу очень понравилась рыба, приготовленная с хреном. Он
особенно занялся этим полезным и питательным упражнением. Выбирая самые
тонкие рыбьи косточки, он клал их на тарелку и как-то нечаянно взглянул
насупротив: творец небесный, как это было странно! Против него сидел Иван
Никифорович!
В одно и то же самое время взглянул и Иван Никифорович!.. Нет!.. не
могу!.. Дайте мне другое перо! Перо мое вяло, мертво, с тонким расщепом для
этой картины! Лица их с отразившимся изумлением сделались как бы
окаменелыми. Каждый из них увидел лицо давно знакомое, к которому, казалось
бы, невольно готов подойти, как к приятелю неожиданному, и поднесть рожок с
словом: "одолжайтесь", или: "смею ли просить об одолжении"; но вместе с этим
то же самое лицо было страшно, как нехорошее предзнаменование! Пот катился
градом у Ивана Ивановича и у Ивана Никифоровича.
Присутствующие, все, сколько их ни было за столом, онемели от внимания
и не отрывали глаз от некогда бывших друзей. Дамы, которые до того времени
были заняты довольно интересным разговором, о том, каким о разом делаются
каплуны, вдруг прервали разговор.